Глаза Ники предательски заблестели, и она отвернулась, а потом прибавила шаг и возглавила вновь начавшую двигаться колонну.
В это время на улицу вышли Антон с Соней, в руках у обоих были бумажные стаканчики с кофе. Казалось, эти двое обитают на своей собственной планете. Они вроде со всеми, но их не касаются ни споры, ни ссоры, ни конфликты в классе. Антон с Соней шли по улице, полностью поглощенные друг другом, городом и осенью.
Если кто и замечал красоту улицы – так это они. Соня указывала свободной рукой на окна и старинные здания, он фотографировал ее в движении, а она, остановившись у высокого клена, подняла с земли лист и улыбнулась в камеру.
Они были юны, влюблены и прекрасны. Длинный шарф Сони развязался, и Антон пытался одной рукой поправить его на девичьих плечах, а она что-то говорила и смотрела на него темными блестящими глазами. А потом дала попробовать кофе из своего стаканчика. И он пил, словно целовал ее.
Такие трепетность и какая-то чистота отношений бывают лишь в юности. Когда двое только открывают для себя мир чувств.
А потом… Опыт, быт, реальность вносят свои коррективы и спускают с небес на землю. И кажется, что в жизни ты уже знаешь все. Не успеешь оглянуться, как за плечами развод, непроходящие проблемы на работе, ребенок с уроками, музыкальной школой, простудами и никакой перспективы на новые отношения.
А ведь ей всего тридцать девять… Или уже тридцать девять?
Надежда Петровна шла по улице, рядом с ней пристроилась Ника, за спиной мальчишки спорили, где можно перекусить.
– Надежда Петровна, – раздался громкий голос Максима Лебедкина. – Мы голодные! Может, пообедаем? Подкрепимся перед Пушкиным?
– Да-да, – подхватил Пашка, – на голодный желудок классика плохо усваивается.
В итоге классика усваивали на сытый желудок. Мнения группы насчет обеда разделились, многие пошли в заведение фастфуда, где с удовольствием заказали гамбургеры, наггетсы и картофель фри, и только две девочки отправились в соседнее кафе в поисках здоровой пищи, способствующей похудению.
Надежда Петровна мысленно поддержала девочек в их выборе здорового питания, но при этом порадовалась отсутствию снобизма у ребят, которые наверняка привыкли к хорошим ресторанам. И недолго думая присоединилась к большинству, заказав себе гамбургер и газированный напиток.
– Надежда Петровна, – Пашка показал большой палец, – респект.
«Вот так, – подумала Надежда Петровна, – чтобы тебя приняли за свою, надо было всего лишь заказать гамбургер и газировку, вспомнить студенчество».
На сытый желудок классик и правда усваивался легче.
Музей представлял собой всего две комнаты в здании бывшей гостиницы. Именно в этой гостинице останавливался Пушкин в начале сентября 1833 года. В тот год он провел в Нижнем Новгороде только два дня, был проездом, собирая материалы про Пугачева.
– До нашего города пугачевское восстание не дошло, – рассказывала экскурсовод, немолодая хрупкая женщина с густым темным каре. – Но юг губернии был охвачен. Пушкин просил и получил доступ к местным архивам. Вы можете видеть в нашей экспозиции портрет жены поэта, Натальи Николаевны. Александр Сергеевич всегда в поездки брал с собой изображение жены, он скучал по ней и писал в письме: «Пугачев не стоит этого. Того и гляди, я на него плюну – и явлюсь к тебе».
– Вот! Он ее портрет везде за собой таскал, а она его до дуэли довела, – прокомментировал слова экскурсовода Максим Лебедкин. – Все зло от женщин.
Сказал и выразительно посмотрел на Машу Пеночкину.
– А чего сразу я? – возмутилась она, но пальчиком кокетливо прихватила светлый локон. – Я никого не прошу носить с собой мои фотографии.
– Я прошу лишь меня фотографировать, – добавил Пашка.
И все засмеялись, а Маша покраснела.
– Давайте вернемся к экскурсии, – предложила Надежда Петровна, и экскурсовод посмотрела на нее с благодарностью.
