— Случайное сочетание генов может дать ведуну только какой-то один дар. Те, кто наследует частичный набор, скажем, одну шестнадцатую, обладают такой способностью, как экстрасенсорное восприятие. Это психопаты, унылые, напряженные, несчастливые люди, в основном из-за подсознательного конфликта со своей враждующей наследственностью. Вот откуда берутся религиозные фанатики, спиритуалистические медиумы, вот где можно наблюдать раздвоение личности. Отсюда — патологические преступления. Счастливым исключением бывают гении, — ты ведь знаешь свойства гибридов.
Барби трясло, пока он под сырым ветром ошеломленно слушал своего друга.
— Те, кто рожден с более выраженной наследственностью, обычно лучше ориентируются в своих особенностях и тщательно скрывают их. В средние века, пока инквизиция хранила древнее искусство охоты на ведьм, их находили и сжигали на кострах. В наши дни им живется лучше. Они свободнее реализуют свои свойства и организуются, создавая заговоры, чтобы вновь обрести свою утраченную власть. У них уходит много времени на культивирование модного нынче скептицизма ко всему сверхъестественному, то есть, по существу, сверхчеловеческому, хотя доктор Мондрик считал это слово пропагандой.
Барби молча думал об Эйприл Белл и ее странном признании. Она, наверное, атавистическая личность, настоящая ведьма, а он попал под ее чары.
— Несколько выдающихся личностей каждой генерации, очевидно, наследуют приблизительно одну четвертую генов ликантропуса. Они ведуны на одну четверть и все же обычно не отдают себе отчета, кто они такие на самом деле. У них утонченное восприятие, и некоторые наполовину неосознанно употребляют свои странные врожденные свойства, другие намеренно пользуются удивительными способностями гибридов. Жизнь этих людей строится на конфликте двух природ. В них зло перемешано с добром, они то борются с добром, то прячутся под личиной добрых дел. Их изломанная жизнь принимает странную форму.
До Барби начала доходить правда, и на него повеяло холодом, перед которым пустяком казался ледяной ветер, проникающий в темную от бури пещеру.
— Доктор Мондрик потратил массу времени, чтобы найти надежный тест, который позволил бы выявлять гены ликантропуса, — продолжал Квейн, — но дело продвигалось медленно. Проще найти признаки этих генов по форме черепа, группам крови, однако, к сожалению, они не так уж тесно связаны с опасными чертами психики, присущими носителям этих генов. Некоторые из его тестов служили индикаторами, но ни один из них нельзя считать вполне надежным.
Барби тяжело вздохнул.
— Значит, я?.. — прошептал он и не докончил вопроса.
Квейн утвердительно кивнул, и на его суровом лице появилось выражение некоторого сочувствия.
— Пусть это тебя не беспокоит, Вилл, — сказал он тихо. — Тесты действительно показали, что в тебе много примеси ликантропуса, но результаты недостоверны. Доктор Мондрик отпустил тебя, потому что не мог полагаться на случайность. Даже если это и так, многое из тех, кто несет в себе частичное начало ведунов, полезны людям. Доктор Мондрик однажды сказал, что тесты выявили у его собственной жены значительную долю генов ликантропуса.
— У Ровены? — выдохнул Барби. Видимо, в слепой женщине текла кровь ведьмы, и это сделало ее столь опасной для других ведьм. Эта темная наследственность, должно быть, и послала ее в Гленнхейвен, а потом на смерть. Но Барби не хотел говорить о Ровене Мондрик.
— А настоящие ведуны, — еле слышно спросил он, — кто они?
— Вообще, настоящих не должно быть. Бывают разные отклонения, вызванные полным перераспределением всех этих сотен пар рецессивных генов. Даже особи с тремя четвертями набора встречаются не чаще, чем один на целое поколение, и они не настолько глупы, чтобы дать окружающим повод заподозрить в них особые качества. Тем более в Америке, где люди управляют лишь номинально, а истинными инструментами власти являются газеты, банки, компании — держатели акций или законодательные лобби.
Молния выхватила из темноты пещеры непреклонное, с резкими чертами лицо Квейна.
— Сейчас живых настоящих ведунов быть бы не должно, но, думаю, один существует. — Налитые кровью глаза уставились на Барби. — Доктор Мондрик сделал вывод, что у ведунов есть лидер, рожденный с сильным наследственным предрасположением к злу. Завуалированный сатана, живущий вне подозрений среди людей, планирующий восстановить превосходство своего темного рода!
Под взглядом Квейна Барби неловко поежился.
— Сын Ночи? — с трудом выговорил он. — Я помню это выражение Мондрика, — на секунду он запнулся. — Но как ведуны могут восстановить свою мощь, если атавистические личности появляются только время от времени?
— Не только, — отрезал Сэм Квейн, — и это было последнее, что возвестил миру доктор Мондрик перед тем, как ведуны его убили. Атавистические личности стали объединяться в тайные кланы. Путем смешения крови между собой они произвели на свет лиц с особыми свойствами и увеличили возможности своего восстановления.
