— Нет, Барби, нельзя идти против очевидного. Доктор Мондрик нашел доказательства во всех областях науки. Обитатели всех наших тюрем и психиатрических лечебниц — жертвы этого темного наследия. Их толкают на преступления или безумие живущие в них гены ликантропусов. Конфликт между ведуном и человеком — вот что раскалывает личность.
Группы крови и показатели работы мозга дают дополнительные доказательства, ведь почти каждый обследованный человек несет в себе черты психики, унаследованной от ликантропуса. Исследования Фрейда о подсознании открыли новый источник ужасающих свидетельств, которые он сам не до конца распознал.
Наконец, эти новые эксперименты по парапсихологии в университете… Хотя многие ученые еще не подозревают, какие неприятные открытия им предстоят. Естественно, ведуны стараются преуменьшить или дискредитировать значение их удивительных выводов.
Доказательства находят в каждой стране и в каждом веке. Мондрик хранил как напоминание об этом маленькую римскую настольную лампу, сделанную в виде волчицы, которая оберегает Ромула и Рема. Он, бывало, называл ее «умной пропагандой ведунов».
Существуют тома и тома неопровержимых свидетельств, да и наши экспонаты много стоят, — кивнул он на стоящий сзади ящик.
Цепенея от нарастающего ужаса, Барби с трудом встряхнулся.
— Я не совсем понимаю, — пробормотал он, — если гомо ликантропус был действительно истреблен…
— Ты же знаешь законы Менделя о наследственности, помнишь, мы изучали их вместе под руководством доктора Мондрика, — на осунувшемся лице Квейна промелькнула легкая улыбка, и Барби был потрясен его болезненным стремлением мысленно вернуть наивные радости давно прошедших студенческих лет. Он неуверенно покачал головой, а Квейн продолжал:
— Частицы зародышевой клетки, которые ведают наследственностью, как ты помнишь, называются генами. Их у человека несколько тысяч, и каждый определяет те или иные индивидуальные характеристики: один доминантный ген, например, обусловливает темный цвет глаз. Каждый ребенок наследует двойной набор генов от своих родителей, при этом возникает случайное перераспределение генов. Законы вероятности обеспечивают уникальность каждой личности.
— Вероятности… — Барби невольно шепотом повторил это слово, раздумывая над тем, какие неразгаданные возможности таит контроль разума над вероятностью.
— Гены, если ты помнишь, могут быть доминантными или рецессивными, — продолжал Квейн. — Мы получаем гены в парах, по одному от каждого родителя. Доминантный ген может замаскировать присутствие рецессивного. Так, ген, обусловливающий темный цвет глаз, может подавить рецессивный ген, от которого зависит голубой цвет. Это явление безобидно, но иногда соотношения генов дают скверный результат.
Барби облизал пересохшие губы.
— К такому скверному рецессивному гену относится тот, который ответствен за появление глухонемых. Люди с одним рецессивным геном глухоты и одним доминантным — слуха являются гибридами. Их нельзя отличить от нормальных людей обычными способами, и однако они являются носителями глухонемоты. Если два таких носителя вступят в брак, случайное сочетание генов приведет к тому, что один ребенок из четырех будет совершенно нормальным, унаследовавшим доминантный ген нормального слуха от каждого из родителей. В среднем, двое детей будут гибридами без выраженной патологии, но носителями одного рецессивного гена глухоты и одного нормального — слуха. Последний является доминантным и поэтому подавляет патологию. Несчастный четвертый ребенок будет страдать врожденной глухотой, и приговорен жить и умереть в безмолвии из-за случайного наследования двух рецессивных генов глухоты.
Барби заерзал на своем каменном сиденье.
— Какое отношение это имеет к ведунам?
— Прямое, — ответил Сэм Квейн. — Кровь человека все еще несет порочный ген гомо ликантропуса. Племя ведунов на самом деле не умерло, потому что живы их гены. Они связаны с генами гомо сапиенс.
Поперхнувшись, Барби вынужденно кивнул в знак согласия.
— Это посложнее, чем глухонемота, и значительно опаснее. По данным доктора Мондрика, здесь участвует несколько сотен рецессивных генов. Он обнаружил, что такой дар, как экстрасенсорное восприятие, требует комбинации нескольких пар генов ликантропуса, а большинство из них рецессивны.
Барби протестующе замотал головой, но внезапно замер снова, испугавшись, что это немое отрицание выдало его.
— Рождаются и атавистические личности с полным набором этих генов, но редко, пока природа предоставлена самой себе. Все это — дело случая, но каждый живущий сейчас человек — носитель генов ликантропуса, а большинство из атавистических особей обладают лишь частичным их набором. Возможны буквально миллионы вариантов, находящихся где-то между чистыми гомо сапиенс и гомо ликантропус.
— Ну! — изумился Барби. — Каким образом?
