Когда Ильмар поднялась, Хлоя пошла вместе с ней, — ей подумалось, что двум девушкам будет легче на какое-то время выпроводить мужиков из единственной уборной. Для поддержания беседы она сказала Ильмар, что в трактирах девушкам проще выходить хотя бы парами.
— Да у них же есть женская уборная! Год назад построили по общей просьбе после того, как одна упившаяся бабенка выгнала из нее всех мужчин и заперлась там почти на час, — Ильмар задорно рассмеялась. — Бывают же такие.
Хлоя тоже рассмеялась, но еще больше она рассмеялась про себя. Но что было, то было, главное — результат: в пивнухе у женщин появилась своя комната. Плохо, что никто не узнает о ее подвиге и не оценит ее заслуги, но ведь и хорошо, что через год уже никто не вспомнит ту разбуянившуюся бабенку.
— А не та ли это пьяньчуга, что год назад… — не закончил пьяный голос, потому что Хлоя втопила кулак в красный нос наглеца и скрылась за дверью вслед за Ильмар. Девушки больше времени потратили на болтовню и зеркало, которое было единственным в таверне. Ильмар в отсутствии мужчин оказалась более общительной: она поделилась своими неприятными эмоциями относительно вульгарного поведения Соларуса-младшего и тем, о чем все уже догадались: она сопровождала и охраняла Соларуса, но не от посягательств бандитов на его жизнь, а, скорее, от мелких неприятностей, которые могли доставить разные дотошные личности. Соларус просил Ильмар на людях делать вид, что она с ним встречается, поэтому она и похлопывала его по руке, — она видела такое у некоторых парочек. Хлоя поведала, что у нее более приятная компания, и их отношения близки к идеальным: мужчины о ней заботятся, хотя без разного рода шуток, разумеется, не обходится. Ильмар позавидовала, сказав, что тоже хотела бы охотится, нежели возиться с разбалованным толстяком. Она смущенно спросила, было ли у Хлои что-нибудь с Роджером, ведь он единственный красавчик в их компании. На что Хлоя категорически заявила, что она не стала бы ни с кем всерьез заигрывать, пока они все занимаются общим делом, чтобы не вносить разногласия в команду. Ильмар, улыбнувшись, и заметила, что Хлоя, с одной стороны, довольно мудра, а с другой — многое упускает. Хлоя пожала плечами, но оправдываться не стала.
Ильмар в целом оставляла довольно положительные впечатления: ощущение искренности в ее словах, приятная улыбка и голос, интересная прическа и красивые, сильные, оголенные до плеч руки. Металлические, похожие на браслеты, наручи на запястьях говорил о том, что она готова вступить в ближний бой. Когда Ильмар смотрелась в зеркало, Хлоя разглядывала ее — это уже вторая девушка, которая вызывала в ней восхищение за последние дни, при том, что девушки эти были абсолютно не похожи. Она же и раньше видела горожанок, селянок, трактирщиц и работниц борделя, но никто не вызывал у нее подобных эмоций. Хлоя встряхнула голову, чтобы хмель немного развеялся, и они вместе вернулись в залу.
В воздухе разносились подпевания и знакомый голос барда. Кажется, местный кутила успел проспаться и его выгнали на сцену отрабатывать выпитое. Лис, так звали барда, распевался всякими веселыми песенками, которые знал каждый. Хлоя уже издали заприметила недовольное лицо Джофа и собирающихся уходить Соларуса со своей компанией. Ильмар скривилась: как только начиналось что-то веселое, они сваливали. Еще раз выпили за хорошую компанию и попрощались. Соларус жал всем руки, приговаривая, что был рад знакомству. Джоф промолчал, но руку пожал. Все равно ничего уже не было слышно: началась песня, в такт которой все посетители стали стучать по столам кружками.
— Пока, красавица! — губы Ильмар коснулись уха Хлои, и тонкая рука приобняла ее за бок. По телу Хлои пробежала сильная дрожь, — такое было с ней впервые в жизни. Она не успела ни ответить, ни прикоснуться в ответ, как Ильмар уже была далеко.
Соларус со своими спутниками покинул таверну, и огромный стол остался в распоряжении небольшой компании. Половой обновил закуски и принес вина и эля. Стуки кружек стихли, и шум перестал резать уши. Хлоя, придя в себя, подсела ближе к Джофу и спросила, почему у него такое кислое выражение.
— Этот малый предложил нам отличную работу: пожить в селении в качестве его тайных послов и держать его в курсе происходящих там событий, — Джоф выговаривал это так, будто жевал что-то прогнившее и вонючее.
— И ты решил, что наконец-то нашел свое призвание? — Хлоя переключилась.
— Я был учтив, насколько это было возможно, и объяснил ему, что у нас есть некоторые принципы, и работать шпионами и доносчиками мы не станем, — оставалось только догадываться, что Джоф имел в виду под словами «был учтив».
— Эй, здоровяк, не забивай себе голову. Сейчас начнутся наши песенки, повеселимся и напьемся своей компанией, — Хлоя схватила его за щеку и сильно потрясла. Джоф взбодрился, отогнал плохие мысли и крикнул музыкантам, чтобы играли поживее, а то уже мухи дохнут со скуки.
