Частная больница — последняя надежда маленьких пациентов, которым не поставили точного диагноза. На дворе девяностые. Кризис подкосил каждого, но деньги — ничто, если речь идёт о здоровье ребёнка. Первоклассные специалисты, инновационные методики, чистый воздух лесов Подмосковья. Мы — единственные и лучшие в своей сфере. Что до слухов, якобы некий дядя Миша крадёт детей и увозит в неизвестном направлении — всё фантазии! В конце концов, ребята к нам попадают разные, и с некоторыми работает психолог. Учитывайте это и не жалуйтесь, если ваше драгоценное чадо полезет открывать двери, что должны быть закрыты.
— Мама-а-а-а!
Как кошка реагирует на писк котёнка, так Любовь Ильинична, погружённая в свои думы, тут же очнулась. Уютные воспоминания сбежали обратно в «подполье» до лучших времён. Их вытеснили унылые декорации в солнечных лучах, нагревающих пыльное окно. Картинка сложилась цельная. Водоэмульсионный кошмар, с шаровым плафоном из мутного стекла цвета гнилых зубов. С родов столько лет прошло, а больничные стены и потолки по-прежнему вызывают у Любови тошноту.
— Вера, веди себя прилично.
В самом деле, в четырнадцать поздновато устраивать сцены в медицинском кабинете. Но дочери было плевать, и мама не винила её. Бедняжка с раннего утра мается. До поликлиники шла под руку, сгорбленная. Вот и теперь ёрзала на кушетке. Хороша актриса на роль одержимой. То сжималась вся, то выгибалась. Ударила пяткой по обивке. Молодой доктор злился:
— Аккуратнее можно?
— Вер, ну что ты?
Не смотря на острую боль в животе, Вера не поленилась махнуть в сторону врача, уткнувшегося в свои книжонки.
— Да этот мне куда-то нажал, блин!
Тот глянул исподлобья.
— Я больше не могу! Мама-а-а!
— Направление к психиатру выписывать?
Уязвлённая неуместной шуткой женщина с громким вздохом сложила руки на груди. Откинулась на спинку стула так резко, что он взвизгнул.
Юная особа отвернулась к стене. Хнык предвещал концерт со слезами и светомузыкой. Но, возвестив весь мир о своих страданиях, Вера осталась мириться с ними в горьком молчании. Лишь дрожащие плечи и икры выдавали её состояние.
Докторишка писал в совершенно неудобной позе. Облокотившись на стол, вытянутой рукой толкал карточку всё дальше и дальше от себя. Будто ему, как вампиру — серебро, физически неприятна эта толстенная тетрадка. Того и гляди — швырнёт на пол. Но, что говорить, сутулость и сосредоточенность делали его похожим на обременённого умом человека, чьи биографии пишут в учебниках.
Педиатр защёлкал ручкой. Заговорил деловито холодно:
— Вы уверены, что это не притворство, чтобы не ходить в школу?
Красный июнь на бумажном календаре и плотный томик истории болезни свидетельствовали об обратном. Не дожидаясь ответа на риторический вопрос, врач продолжил:
— Честно, не скажу наверняка. Как и остальные, впрочем, — он бросил карточку в груду таких же, — За нашего профессора палец дам на отсечение. Если и он не уверен…
Любовь Ильинична не первый раз слышала с подобным заявлением шум воды. Как доктора умывают руки. Лечение от банального гастрита — переливание из пустого в порожнее. Все эти годы дочери только и оставалось, что терпеть, а матери — жить с грузом на сердце. Безымянный недуг навещал Веру дважды в год, в межсезонье. Но внезапный приступ, когда буквально месяц назад вроде затихло, вынудил вновь прийти на поклон медикам. Может, очередной хоть новые обезболивающие предложит. Давно такого не было, чтобы среди ночи лезла к матери под одеяло. Холодная, липкая, жалась к её боку, лепетала бессвязный бред и тихонько выла.
— Впрочем, знаете, — напомнил о себе доктор. — В Березняках… года три назад, что ли… открылась детская больница. Слышали..? Был у меня один. Безнадёжный. И ведь не знали, что с ним. Отправили. Я руку на пульсе держал.
— И?
— Вылечили! Диагноз поставили — первый раз такой видел. Но как есть. Это всё, что могу предложить. Но это частники.
— Частники? — та демонстративно вскинула бровь.
— Так что придётся потратиться, честно говорю, — протянул листочек из блокнота. — Потянете?
Количество нулей, ожидаемо, не ужалило глаза Любови Ильиничны. Озлобил сам факт.
— Этот ваш конвейер…
— Я клятву давал. — Похоже, доктору неприятно, когда сомневаются в его профессионализме. По горло сытый этой семейкой, вырвал бумажку из тонких пальцев. — Если нет…
— Эй..! Ладно вам! Пишите адрес.
— Простудишься.
— Мам, жарко!
Женская ручка со свежим маникюром отпустила руль, потянулась к девочке на соседнем сидении. Тыльной стороной коснулась веснушчатого лба.
— Продует — этого не хватало.
— Да я вообще умру завтра.
— Ещё одно слово, и кто-то пойдёт пешком.
— Волки сожрут, чтоб не мучилась.
Вопреки озвученным обещаниям, машина не остановилась и даже не замедлила ход. Ленивая словесная перепалка потухла так же быстро, как и разожглась.
— Обувайся, почти приехали.
Помедлив, Вера опустила ноги. Кеды искала вслепую — смотрела в окно. Тёплый ветер с ароматом тополиной смолы и берёзовых листьев трепал пряди. В тандеме с ослепляющим солнцем заставлял щуриться. Факт, что в Московской области в принципе не осталось дикого зверья, не лишал надежды углядеть в придорожных зарослях лису или лося. Ведь это, похоже, самое грандиозное событие, которое могло случиться в ближайшее время.
«Ну как так-то?» — не унималась Вера — «Накрылась поездка… куда на сей раз? В Испанию, что ли?»
