Мы проводим на танцполе не меньше сорока минут, поэтому, когда все же покидаем бар, я чувствую себя совершенно трезвой.
— Полинка… — Ксюша стискивает меня в объятиях. — Давай как-нибудь кофе вместе попьем…
— С удовольствием… — обнимаю ее в ответ.
Я чувствую себя безумно уставшей, пока БМВ везет меня домой. Но эта усталость приятная. Она растекается по телу теплом, в которое словно бросают спичку, когда машина тормозит у ворот.
Посмотрев на Расула, я тянусь к дверной ручке, наблюдая за тем, как густеет его взгляд, провожая мои движения.
Тот самый взгляд, который я чувствовала каждым сантиметром кожи, скрытым одеждой и нет, пока двигалась в потоке танцующих тел.
Я не позволила прикоснуться к себе по-настоящему и не уверена, воздух трещит только в моей голове или наяву.
Тепло становится лавой у меня в животе. От него жарко, но я дергаю за ручку, потому что по-другому не могу!
— Спасибо за вечер, — говорю я, глядя в глаза напротив.
Расул медленно опускает руку, и замки на дверях одновременно щелкают, позволяя мне выйти…
— Спокойной ночи, — произносит он.
Секунда, и я выскальзываю из машины, послав ему «пока».
Холод и колючие мысли набрасываются тут же, и если от первого меня избавляет долгий горячий душ, то второе сопровождает весь следующий день.
Даже засыпая, я думаю о том, насколько сильно Расулу Алиеву нужна?!
Ответ встречает меня вечером понедельника, когда, выйдя из прокуратуры, я вижу под фонарем в облаке мелких снежинок знакомую широкоплечую фигуру.
И на этот раз мои чувства… рвутся из клетки, как взбесившиеся. Напрочь отказываясь мне подчиняться.
Я до минуты не могу назвать момент, когда жить без четких границ и долгосрочных целей стало для меня приемлемо, но это произошло здесь, в этом городе.
Это произошло не так давно.
Я перестал планировать вообще. Например, чем занять свободное время или как моя жизнь будет выглядеть через месяц.
Я НЕ заглядываю. Максимум на неделю вперед.
Девушка, вокруг которой крутится моя жизнь, не дает мне возможности спланировать даже выходные, и я как мазохист от этой коленно-локтевой позы почти кайфую.
Четкие границы остались только у моих тренировок, хотя я еще только раскачиваюсь и мои карьерные планы на этот год — в процессе формирования.
Я взвешиваю их тщательно, возможно, как никогда. И это со мной тоже впервые. Я никогда не был так взвешен по отношению к своим спортивным целям, как сейчас. И то, что я с трудом могу спланировать выходные, этому не мешает. Наоборот, во мне энергии до хрена.
— Если я фотографа на субботу приглашу, тебе нормально будет? — слышу вопрос от Виталика в телефонной трубке.
Я не могу планировать выходные, но сейчас они для меня ценнейший ресурс. Я ими не разбрасываюсь, даже если планов в моменте нет.
— В субботу никак, — отвечаю Минаеву. — На неделе в любой день. С утра пусть приезжает. Я с понедельника по пятницу в зале.
— Понял. Так. Ну, тогда дам ей твои контакты, пообщайтесь напрямую.
— Ага, — кладу я трубку.
Мне от Минаева поступила просьба сфотографироваться для нового рекламного баннера их школы и спортзала. Он предложил это мероприятие в качестве бартера: с меня — фотки, а он мне — абонемент на тренировки на полгода.
Я по факту ни за одну тренировку в его зале так и так не платил, Виталик не позволил, поэтому я только рад как-то окупиться.
Быстро кладу телефон в карман куртки и выхожу из машины. Еще не зайдя в кафешку, с улицы вижу Полину за столиком у окна. Она изучает что-то в своем ноутбуке. Сильно сосредоточенная…
Я вхожу и быстро сворачиваю направо, к столику у окна.
Полина поднимает от экрана глаза, когда я расстегиваю куртку и сажусь.
Сегодня она взяла выходной у Дениса, чтобы решить какие-то вопросы в своем университете, так что впервые за долгое время я имею возможность встретиться с ней в середине дня.
— Вкусно? — киваю на какой-то очень броский розовый десерт в ее тарелке.
Опустив крышку ноутбука, Полина откидывает с плеча волосы, берет маленькую ложку и зачерпывает немного десерта с тарелки.
— Попробуй, — предлагает она, поднеся ложку к моему лицу.
Это четвертое наше «свидание» на этой неделе, и в таком тонусе я не был, даже ухаживая за Динарой. Причина? Я никогда не боялся случайно оттрахать Динару до потери памяти, просто сидя с ней за одним столом. Сейчас же не удивился бы, вдруг обнаружив себя трахающим Полину Долматову прямо на этом столе.
Но я за три дня до нее ни разу не дотронулся.
Я ее читаю. По глазам читаю. Тело ее тоже читаю.
Она меня предупреждает, чтобы не трогал. Но я никогда суперпослушным не был, так что отвечаю на ее предложение тем, что обнимаю пальцами тонкое запястье и направляю ее руку так, чтобы было удобнее приложиться к десерту.
Большим пальцем нахожу под тонкой кожей пульс. Частые удары. Съедаю розовую фигню, пока Полина смотрит то на наши руки, то на мой рот.
Я разжимаю пальцы, и она убирает ложку.
Я беру салфетку.
— Тает во рту… — Полина бросает на меня взгляд из-под ресниц.
Я вытираю губы, чувствуя, как в башке начинает визжать сирена.
