Мы вчера ходили в театр, позавчера пробовали новое меню в том ресторане, два дня назад просто по городу катались и гуляли по набережной. Почти молча гуляли, потому что она сказала, что у нее голова лопается от переизбытка рабочей информации и ей нужно просто проветриться...
И за эти дни она ни разу на меня не смотрела вот так. Будто
Я провожу рукой по свежему ежику на башке.
Полина смотрит в окно, говоря:
— Если хочешь, доедай. Для меня очень сладкое…
Я волнуюсь слегка, потому что не хочу ее предложение просрать. Я не про десерт.
— Ага, — говорю. — Для меня тоже.
Она тянется к кофейной чашке и делает маленький глоток.
Все четыре дня подряд в ее ушах серьги, которые я подарил. Сейчас на ней еще и кулон. Аккуратно лежит на груди поверх черного свитера.
Я поднимаю от него глаза. Сирена в башке умолкла, зато по телу молотки лупят.
— Погуляем? — спрашиваю я.
— Да.
Она встает и забирает с вешалки куртку. Я тоже встаю.
На выходе слегка топчемся, потому что в кафешку заходят люди. Пока их пропускаем, краем глаза замечаю, как из служебного помещения за барной стойкой выходит красивая блондинка с очень знакомым лицом. Я видел ее буквально в субботу и сейчас немного удивлен такому совпадению. Это… женщина Дениса. По крайней мере, именно с ней в субботу мой дядька ушел из ресторана, и, судя по всему, она его крепко за яйца держит.
Полина выходит на улицу, и я за ней.
Отсюда рукой подать до набережной. Закинув ноутбук в машину, мы спускаемся к реке, и меня больше ничего не интересует, кроме девушки рядом и того зеленого света, которым она встряхнула мне пульс пять минут назад. Когда дала понять, что мне можно распустить руки. Но в тонусе держит то, что решить, насколько сильно я могу их распустить, мне нужно самостоятельно.
Мне нравится этот вызов. Каждый ее, блядь, вызов.
На Полине нет шапки. Она замотана в большой клетчатый шарф по самую макушку, черные волосы на вид кажутся шелковыми. Они и на ощупь такие, как и ее кожа. Чертов шелк.
Она любит рассказать о своей работе, и мне хочется скривить рожу каждый раз, когда слышу, какой «невероятный Денис Рашидович».
Я пинаю ногой попавшийся по дороге снег, пропустив Полину чуть вперед.
Она сворачивает к ограде, я двигаюсь следом. Прислоняюсь к перилам спиной и скрещиваю на груди руки.
Полина становится напротив, прячет руки без перчаток в карманы. Она чертовски яркая.
— Как сегодня прошла твоя тренировка? — спрашивает она.
Мне нравится, что сегодня Полина хочет поговорить обо мне, а не о своем боссе. Мои заскоки очень тупые, детские даже, но силой их из башки не выгнать. Прилипли. Может, потому, что я в свой адрес по жизни не так много похвалы получаю. Раньше это не парило, а сейчас слегка пинает.
— Я в графике, — отвечаю на вопрос. — Все идет по плану.
— У тебя большие планы? — интересуется Полина. — Собираешься что-нибудь выиграть?
— Много чего. Посмотрим…
— Например?
Я называю ей три кубка, соревнования за которые пройдут с апреля по июнь. Свои шансы предпочитаю не озвучивать, время покажет.
— Амбициозно, — проговаривает Полина.
— Слишком сложное для меня слово, — напоминаю ей о том, как мало книг я прочитал.
Все это время я думаю о том, как может пахнуть ее шарф. На ее одежде всегда есть тонкий след от духов. Я ни разу с этими запахами не конфликтовал, они понравились мне все до единого. И это с учетом того, что искусственные запахи на женском теле я вообще никогда не любил.
— А как бы ты сам себя назвал? — слышу я вопрос. — Кхм… одним словом.
— Одним словом?
— Да. Охарактеризуй себя одним словом.
Она опустила шарф вниз, чтобы освободить подбородок. Я наблюдаю за тем, как двигаются ее губы. Это отвлекает.
Сегодня я в ресурсе свои мысли озвучить, раз уж мне врубили зеленый свет.
Наблюдая за Полиной, говорю:
— Я… голодный.
Она смотрит на меня исподлобья, чуть приоткрыв губы.
Судя по тому, что уточнения ей не нужны, она примерно понимает, о каком голоде идет речь. В любом случае я обвожу взглядом ее тело, надеясь, что она не в настроении точить об меня ножи, но даже если и да, я постараюсь не сдохнуть.
Втянув в себя воздух, чищу немного мозги.
— А ты? — спрашиваю я. — Охарактеризуй меня одним словом.
Полина кусает губу.
Скользит глазами по моему лицу.
— Ты… — произносит она. — Прямолинейный…
Звучит не круто.
Я тру пальцами бровь, а Полина… улыбается.
Пфф-ф…
Протянув руку, я слегка сжимаю локоть Полины и подтаскиваю ее ближе.
Она замирает, остановившись от меня в сантиметре.
Мне нужно минимум усилий, чтобы коснуться губами ее виска, но я тоже не двигаюсь. И я не слышу ее дыхания, возможно, из-за ветра, зато слышу запах… ее духов…
Я вдыхаю его, раздувая крылья носа.
Ладони Полины лежат на моей груди, и она не сопротивляется, когда я прохожусь губами от виска к подбородку. По щеке. Теперь ее дыхание я слышу — короткий шумный выдох из приоткрытых губ, мои же сомкнуты до скрипа желваков.
Она мне не помогает, так что, склонив набок голову, я бодаю ее нос своим…
Полина сжимает пальцы на нагрудном кармане моей куртки.
