Обзор стремительно уменьшался. Непосредственно под глайдером все уже мелькало слишком быстро, чтобы рассмотреть что-то внимательно. И тут Тимур на какое-то время поднял взгляд. И Тимофей увидел… Он хотел проморгаться, но глаза ему не подчинялись. Да и смотрели они уже опять гораздо ниже, до касания с поверхностью оставались считанные мгновения. Но Тимон был уверен, что видел впереди купол. Его можно было легко спутать с округлым, покрытым наледью холмом, но было в нем что-то еще – то, что сознание не успело идентифицировать, но зато ухватило подсознание. И Тимофей был почти уверен, что это именно застекленный купол, а не холм.
«Точно?! – выкрикнул Тимур, уловивший мысли Тимона. – Засек, где? Мне сейчас садиться…»
«Засек, – ответил Тимофей. – Это ровно по прямой…»
Тут глайдер хорошенько тряхнуло, он подпрыгнул, снова приложился к поверхности и затрясся уже безостановочно, прыгая по неровностям Фроста.
Тимон хотел было возмутиться такой жесткой посадкой, но понял уже, что Тимур не стал садиться вертикально, потому что решил закатиться в тоннель, уходивший в ледяную гору. Довольно узкий тоннель; Тимуру пришлось проявить недюжинное мастерство, чтобы не зацепить бортами за стенки, – пока скорость оставалась высокой, это могло бы привести к плачевным последствиям.
Но недоучившийся космолетчик прекрасно справился с нелегкой задачей, и Тимофей его совершенно искренне похвалил. А когда катер остановился, Тим откинулся в кресле и, закрыв глаза, перевел наконец дух.
Однако уже через минуту-другую тревога за свою дальнейшую судьбу заставила его встряхнуться и начать активно мыслить. Первым включился Тимур:
«Давай еще раз: что именно и где конкретно ты видел? То есть, нет, молчи, просто все детально вспомни и мысленно представь».
Воспоминание было ярким и свежим, так что выполнить просьбу напарника не составило для Тимона большого труда.
«Да, – немного подумав, сказал Тимур. – Это похоже на базу».
«А вдруг это база пиратов?!» – обдало неприятным холодком Тимофея.
«Не думаю. Та, что нас вела, на другой стороне планеты. Сомневаюсь, что у них здесь несколько баз, смысла нет совершенно, а бессмысленно они деньгами никогда не сорят».
«Это хорошо», – мысленно выдохнул Тимон.
«Хорошо еще и то, что до базы километра три-четыре, так что у нас есть все шансы до нее дойти. Если только…»
Тимур замолчал, но Тимофей сумел прочитать в его сознании продолжение фразы: «Если только атмосфера Фроста пригодна для дыхания».
Никогда ранее Тимон не мог и подумать, что далекое от него понятие «проба воздуха» будет иметь жизненный смысл. Причем буквально: останется он в живых или умрет через два-три дня в судорогах от подступившего удушья.
Мысли Тимура были не менее тревожными. Затем он в прямом смысле этого слова выдохнул и вслух произнес:
– Поживем еще: почти пятнадцать!
«Почти пятнадцать часов?» – судорожно сглотнул Тимофей – по-настоящему. Напарник аж закашлялся. А потом мысленно произнес:
«Закрутись! Пятнадцать процентов».
Тимон собирался спросить, процентов чего, но и так уже понял, что кислорода. В местной атмосфере, само собой. И спросил другое:
«А на Земле сколько?»
«На Земле примерно двадцать на восемьдесят, – ответил Тимур. – Кислорода и азота соответственно. Остальное – по мелочи».
«А здесь что по мелочи?» – вырвалось у Тимона. Просто так, ему бы это все равно ни о чем не сказало.
Но Тимур ответил и на этот вопрос. Даже подробно, поскольку и самому было, видимо, это радостно сознавать:
«Здесь аргона почти десять, других инертных газов чуток, азота семьдесят пять. Почти хорошо».
«Почему почти?»
«Потому что минимально допустимое содержание кислорода – восемнадцать процентов. Если ниже – наступает кислородное голодание».
«Но здесь ниже! – воскликнул Тимон. – Мы что, умрем?»
«Когда-то мы точно умрем, – философски изрек Тимур. – Но сейчас еще поживем немного, я же сказал».
«Но пятнадцать меньше восемнадцати…» – пролепетал Тимофей.
«Да что ты говоришь? Вот спасибо, просветил, а то бы так дураком и умер».
«Вот сам же о смерти говоришь! Прекрати, мне это неприятно. И объясни, почему мы еще поживем, я в твоих мыслях что-то про силу тяжести улавливаю, но не могу докумекать, что там к чему».
«Но ты же чувствуешь, что весишь сейчас меньше, чем на Эстере?»
«Так я и должен меньше… Ты ведь говорил, что Фрост – это как наш Марс. А на Марсе же… сколько?.. В шесть раз сила тяжести меньше земной?..»
«В шесть раз – это на Луне, бестолочь! На Марсе только в три раза. Но я же не говорил, что Фрост – это точняк Марс! Условно-примерно. И здесь сила тяжести почти в два раза меньше, чем на Земле, уяснил?»
«Да, но… И что? А кислород-то здесь при чем?»
«Вот, кстати, да. Непонятно, откуда здесь столько кислорода…»
«Звездец! Я тебя о другом спрашиваю!»