Но вспышка раздражения у Тимона быстро прошла. Теперь он прекрасно разобрался с мысленными выводами напарника и решил, что им можно довериться. Смысл их сводился к тому, что при уменьшенной вдвое силе тяжести в два раза меньше будет затрачиваться и физических усилий, а значит, и кислорода потребуется не так много. Логика в этом рассуждении определенно присутствовала, оставалось лишь убедиться во всем на практике.
Пока Тим находился внутри катера, ему кислородное голодание не грозило. Но и проверять, сможет ли он нормально дышать при пятнадцати процентах кислорода, пока не хотелось, ведь для этого пришлось бы разгерметизировать глайдер – шлюзовой камеры в нем не было.
Воздуха в катере, как уже говорилось, должно было хватить на трое суток. С другой стороны, просто сидеть и ждать, пока иссякнет на борту запас кислорода, было тоже глупо. Да, в общем-то, и опасно, ведь пираты вот-вот должны были узнать, что «Стриж» опустел, и наверняка займутся поисками. Вряд ли будут искать слишком долго и упорно – очень уж это затратно, но пару-тройку вылазок наверняка сделают, и кто знает, а вдруг им сразу и повезет?
В конце концов Тимур принял решение:
«Значит, так. Сейчас наедаемся, напиваемся, полчаса перевариваем – и в путь».
«А почему полчаса? – стало вдруг очень страшно Тимону. – Пища, вроде, часа два переваривается…»
«Вот и надо пойти раньше, пока не переварилась».
«Но мы же с собой тоже возьмем…»
«Нет! – категорично возразил Тимур. – Ничего мы с собой брать не станем! Только резак. Кстати, я поставил батареи на зарядку – энергия катера все равно больше не понадобится».
«А вдруг придется вернуться!» – воскликнул Тимон.
«Зачем? Чтобы помереть в креслице? И на снегу сойдет, тоже мягко».
«Ну а еду почему с собой не возьмем?! – не унимался Тимофей. – Ведь если имеется воздух, шлем можно будет открыть и покушать…»
«Шакс! Ты пищевой извращенец, точняк! А еще идиот! Я посмотрю, как ты будешь ку-уушать при минус пятидесяти! У тебя сопли к губам примерзнут – рот не откроешь!»
«Почему при пятидесяти? – Тимон почувствовал, как страх все растет и растет. – Было же минус сорок пять!»
«Ой, точняк. А я плавки забыл… Ты что и правда деградировать начал или просто выкручиваешься?»
«П-правда… В смысле, нет… Я того… это самое…» – забормотал Тимофей, охваченный уже самой настоящей паникой.
– Все! – рявкнул вслух Тимур. – Хорош ссать! Очухманься, придурок! И слушай меня внимательно!.. Если ты будешь трястись, то потратишь лишнюю энергию и быстрее подохнешь. Вместе со мной, а я этого не хочу. Уяснил?.. А теперь вникай в то, что я скажу… Мы ничего не берем, потому что это лишняя тяжесть, а значит – тоже потеря сил и энергии. Есть что-то на морозе и в самом деле хреновая затея, поверь мне. Кстати, уже не сорок пять, а сорок восемь. Поэтому идти придется очень быстро, чтобы не успеть превратиться в ледышку. По возможности даже побежим. Если не будет особых раскоряк на пути, четыре кэмэ при уменьшенной тяжести мы сделаем минут за двадцать. Пусть за полчаса… Не должны заледенеть. А поедим уже на базе, еще и поэтому еда с собой лишняя. К глайдеру мы больше не возвращаемся ни при каких условиях. Поэтому о нем лучше сразу забудь и не вспоминай. Когда дорога ведет только в одну сторону, идти по ней куда легче, это я тебе точно говорю. Любые сомнения и лишние соблазны для всякого дела тухляк. Поэтому мы сейчас с тобой поедим, полежим и побежим. Только вперед, не оглядываясь. Теперь все уяснил?
«Все, – сказал Тимон, которому и впрямь сделалось легче. – А если кислорода все же не…»
– Шакс! – опять вслух завопил Тимур. – Никаких «если»! Ты кушать хотел? Вот и кушай, звездун, и не зли меня больше!
С этими словами он достал сухпаек и с треском разорвал упаковку. То, что кислорода организму может оказаться недостаточно при быстром передвижении, было и для него самым главным опасением. А идти медленно в скафандре без обогрева при минус пятидесяти значило непременно замерзнуть.
Ел Тим не торопясь, будто специально оттягивая время, когда нужно будет покидать уютный – и самое главное, теплый – салон глайдера. Говоря откровенно, он отчасти и делал это специально, решив дать себе несколько лишних минут относительной безопасности и покоя. Потому что дальше его не ждали ни безопасность, ни покой. То есть, покой с большой вероятностью ждал, но только вечный. Эту мысль Тим от себя отгонял, но та, словно назойливая муха, возвращалась и возвращалась опять.