У меня есть ключ от их квартиры так же, как и у неё от моей. Иногда я захожу к ним, чтобы перекусить или попользоваться их стиральной машинкой, которую любовник тёти Бетти нелегально установил прямо рядом с посудомоечной машиной. У Бетти была привычка закидывать вещи в посудомоечную машину, когда у неё не было времени сдать их в прачечную. Она работает в госпитале медсестрой на рентгене и у неё намного больше рабочих часов, чем у моей матери. По выходным она подрабатывает сиделкой — у неё практически никогда нет свободного времени. И вот дома она брала насквозь промокшую одежду и кидала её на обогреватель. Гектор, её бойфренд, говорил, что она сожжёт весь дом, если не будет осторожней. На Рождество он подарил ей эту машинку, что обрадовало Белен. Если эта машинка в состоянии сделать Белен счастливой, не важно, что случится в будущем, я позабочусь о том, чтобы у неё она всегда была.
Захожу в их квартиру и, признаться, чувствую себя каким-то вором. Не открываю дверь полностью, чтобы не издавать скрипа. Я проскальзываю внутрь, мягко прикрываю дверь, снимаю обувь — так никто не сможет услышать моих шагов. На кухне нахожу несколько PopTarts и разрываю упаковку. Мысли о Белен, поедающей их за кухонным столом, пока она склоняется над своими книжками, заставляет меня улыбаться. Закидываю свою грязную одежду в стиральную машинку и направляюсь в комнату Белен.
Я часто сюда прихожу. Наверное, я полный урод, но пребывание в её комнате делает меня счастливым. По каким-то причинам эта комната всегда приносит мне покой и умиротворение.
Здесь всё на своих местах. Кровать заправлена. Никакой одежды на полу, нет мусора или хотя бы пылинки. Провожу рукой по покрывалу и представляю её, свернувшуюся клубком на кровати с книжкой в руках. Белен, как настоящий ботан, просто обожает книги; именно она заставила мою мать сделать мне читательский билет в начальной школе. Обычно её книги громоздятся вдоль длинного комода, но теперь они захватили всё пространство: все три подоконника заполнены ими и на полу их ещё груды. Большинство книг — классика для школы, но хватает и другого добра: здесь и книга по анатомии, про вулканы, и романы в мягком переплёте, и чёртова тонна комиксов; книги по садоводству и миллион философских книг аккуратно сложены в стопку в другом углу. Есть здесь и раскрытая на комоде книга о половой жизни, сексуальности. Я закрываю глаза и захлопываю её, ибо мысли о том, кого она представляет, читая эту книгу, уничтожат меня.
Я подхожу к её туалетному столику и рассматриваю прозрачные банки, наполненные морскими стекляшками3 . Она была без ума от этой вещи ещё с третьего класса, когда мы поехали семьёй во Флориду. Она потратила все выходные, прочёсывая пляж в поисках все большего количества этих стекляшек. Я же потратил тот отдых рыдая, ибо мы так и не пошли в Диснейленд, и заблевал машину.
Она думала, что эти стекляшки — сокровище, и зажимала их в своей ладони. Помню её раскрытый кулак и её саму, протягивающую мне тёплый камень. У неё были прозрачные синие и зелёные кусочки, и тётя Бетти надёжно сложила их в банку. Белен прочесывала пляж в поисках красного до самого заката. Когда мы вернулись в гостиницу, ей пришлось принять аспирин от головной боли и от солнечных ожогов.
Следующим утром мы лакомились фруктовыми колечками4 в ресторане отеля «Континенталь». Я спросил, зачем ей нужен красный кусочек, и она закатила глаза, улыбнувшись затем.
— Лусиан, красные — самые классные, так как их сложней всего найти. Когда ты получаешь такое, то становишься особенным из-за того, что оно у тебя есть.
— Но вдруг кто-то уже их все пособирал — иначе почему их нет нигде?
— Не-а. Их нет из-за того, что больше не делают красного стекла. Ты когда-нибудь видел содовую в красной бутылке?
Я тряхнул головой и ловил каждое её слово. Она всегда была слишком умна, даже в детстве. Было похоже, что за свой маленький размер она с лихвой была вознаграждена хорошими мозгами и светлой головой. Белен ни за что не могла полюбить меня. Я играю не в её лиге. Я тупица. Я веду себя как парень из трущоб, которым и являюсь. Всё, что я получил — всю свою силу и достаточно здравого смысла — я прилагаю, чтобы выбраться из этого района и не дать ему изгадить мою жизнь.
Самая маленькая баночка на комоде — из-под детского питания. В ней поблескивают несколько кусочков гладкого морского стекла, и эта баночка восседает в центре, как святыня, среди всех остальных сине-зелёных вещиц.
Я проверяю свою стирку, остаётся ещё пятнадцать минут. Убираюсь ко всем чертям из её комнаты, пока кто-то не вернулся домой. Сижу на диване и бездумно переключаю каналы, закидывая в рот орешки в шоколаде.
Входит Белен и ошарашено смотрит на меня. Она вешает пальто и бросает ключи на стол. Её волосы распущенны, и она устала, но всё так же чертовски привлекательна. Красива до боли, так как она не принадлежит мне, я не имею права дотрагиваться до неё, даже смотреть на неё.
— Тебе лучше? — спрашивает она, пока я прислушиваюсь к тому, как она копается в холодильнике.
