Джереми предлагает мне осмотреть с ним дом. Он показывает комнату его родителей, в которой располагается огромная кровать с балдахином, а вся мебель и мелкие детали интерьера сделаны из красивого тёмного дерева. Следующая на очереди — библиотека, которая приводит меня в восторг. Подумать только, иметь у себя дома целую библиотеку! Я рассказываю ему о своей коллекции книг, упуская ту значимую часть, что у меня нет книжных полок для них.
— Что ты любишь читать, Белен? — спрашивает Джереми, и это звучит невероятно сексуально. Думаю, я опьянела от того розового напитка, обалденного дома и пристального внимания этого парня.
— Я рада всему, что попадает мне в руки, — говорю, задыхаясь, из-за чего кажется, будто бы я шепчу.
— Читала когда-нибудь Джойса7? — интересуется Джереми и жестом указывает на лестницу. — У моего отца здесь целая коллекция с тех времен, когда «Улисс»8 впервые издавали по главам. Роман заламинирован, так как бумага слишком ветхая. Интересно взглянуть на это. Ты проходила «Уилисс» у Парсона на парах по литературе?
— Да, — отвечаю, но, кажется, я просто пялюсь на его губы.
Может, именно такой и должна быть жизнь. Круглощекие богатенькие мальчики в светло-голубых рубашках-поло, показывающие мне заламинированную серию ранних изданий Джеймса Джойса, дабы произвести впечатление. Парни, у которых роскошные тачки вместо татуировок, а трастовые фонды заменяют шрамы от пуль. Это привлекает моё внимание, интригует. Думаю, от Джереми веет дорогим парфюмом. Я воображаю, как прихожу сюда, в этот дом, на обед, и сижу за длинным отполированным столом с его родителями. Украшением стола была бы дорогая хрустальная ваза, заполненная сладкими фруктами, а не миска со счетами из налоговой и небольшой алтарь нью-йоркской лотереи.
Джереми поступит в университет и станет финансистом или адвокатом. Мы бы поженились в большой церкви, и моя семья вела бы себя подобающее, даже Хеми и мои кузены. Всё, что мне нужно делать, так это не думать о слове «кузен». Мои глаза, закрытые из-за фантазии и алкоголя, раскрываются. Мне казалось, Джереми собирался поцеловать меня, но он был уже на полпути вверх по лестнице.
— Или тебе может понравиться это, — говорит Джереми. — Моя мама увлекается модой. Так что здесь все старые издания «Вог»9 вплоть до семидесятых. Думаю, они очень помогают ей в работе. Их довольно приятно полистать.
Может, Джереми гей. Может, никто не хочет целовать меня кроме Лаки, и то, только когда он напьётся. Джереми протягивает мне выпуск с Твигги10 на обложке. Я улыбаюсь и бегло его просматриваю.
— Джереми, а не вернуться ли нам на вечеринку?
Музыка гудит и пульсирует, люди танцуют, и, может быть, разбивают его дом. Но Джереми пьян и возбуждён, поэтому присоединился к ним вместо того, чтобы пытаться предотвратить разрушения. На его месте я бы дала всем пинок под зад. Я бесцельно брожу по дому и чувствую лёгкое головокружение. Не могу найти ни Яри, ни Лаки, но зато встречаю двенадцать других ребят со школы и пью два шота текилы, которые на вкус оказываются совсем отвратительными.
Джереми приглашает меня на танец, и, хоть я не уверена, как следует танцевать под быструю песню, мы танцуем в толпе. Это так весело, что мы оба не перестаём улыбаться и смеяться. Думаю, Джереми может быть моим новым лучшим другом. И мы можем пожениться, даже если он и гей. Мы просто украсим библиотеку, заведём детей и будем читать книги вместе. Можем даже устраивать вечеринки в гостиной, чтобы включать музыку, и никакой бачаты.
— Иди сюда, — зовет Джереми, хватая меня за руку и увлекая в большую комнату, которая оказывается в стороне от нас.
Это место — этот дом — как музей, ибо музыка почти полностью исчезает, когда ты переходишь к другому экспонату. На роскошных стенах висят картины, написанные маслом и украшенные настоящим шёлком, а полы устилают толстые восточные ковры. Парень открывает дверь и щёлкает по выключателю. Комната становится такой же яркой, как и кухня. Это ванная королевских размеров. Казалось, она либо сошла с обложки журнала, либо я очутилась во дворце. Всё здесь безупречно, девственно чисто, хромированные поверхности сияют и блестят, отражая свет ламп. У меня появляется ощущение, что я вношу беспорядок в эту чистоту просто находясь здесь.
Вслед за Джереми я запрыгиваю на столешницу рядом с раковиной и складываю руки на коленях.
— Зачем мы пришли сюда? — шепчу я. — Тебе надо сходить в туалет?
— Я подумал, нам необходимо некоторое уединение.
— Ты собираешься поцеловать меня? — вообще я в курсе, что не стоит произносить такое вслух, ибо это разрушает весь интим. Но я нервничаю, ведь единственным, с кем я целовалась когда-либо, был Лаки.
Джереми спрыгивает со столешницы и приглушает свет.
— Не знаю. А ты бы хотела, чтобы я сделал это?
— Да, — отвечаю, закрыв глаза и наклонив подбородок вниз. Джереми придвигается ближе ко мне, он дышит ртом так, будто страдает от аллергии.
