Белен спит в моих руках. Это лучшее, что я когда-либо чувствовал. Мой член твёрд и полностью готов, и для этого мне даже не надо трахать её. Я счастлив до предела, просто держа её в объятиях, ощущая её запах, наблюдая за ней.
Я лежу неподвижно, прислушиваясь к её дыханию, вслушиваясь в её сердцебиение до тех пор, пока моя рука не начинает болеть, и я не начинаю беспокоиться о возвращении обратно в город: попрощаться с матерью и добраться на базу в установленное время.
Входная дверь со стуком открывается, и я слышу, как кто-то копается в коридоре. Я знаю, у Белен есть соседка по квартире, но думал, она на месяц уехала. Поднимаюсь с кровати, натягиваю джинсы и выхожу на кухню.
Это и есть её соседка; она осматривается в буфете, вытаскивая фильтры для кофе.
— Люси? — спрашиваю я, вроде как Белен упоминала, что её так зовут.
Она оборачивается и осматривает меня с босых ног до головы. Я не потрудился надеть рубашку.
— Лаки, — отзывается она, поворачиваясь обратно к кофеварке.
— Мы с Белен… — чувствую, что не стоит говорить «кузены».
— Я знаю, кто ты, — говорит Люси, наливая воду в кофемашину, — хочешь кофе? Когда ты приехал?
— Позавчера. Я думаю, она упоминала, что тебя не будет где-то месяц.
— Так и было, пока я не получила её е-мейл о Джен. Не хотела, чтобы она была одна. Я не знала, что ты приедешь.
— Джен. Да, именно поэтому я и приехал. То есть, я бы всё равно приехал, но решил сделать это раньше из-за происшествия с Джен.
— Уезжаешь сегодня?
— Да, — отвечаю, облокотившись на печку. Я даже не знаю эту девушку, но мне нужен кто-то, с кем можно поговорить, — хоть я и не хочу её оставлять. Боюсь, она не будет в порядке без меня, — напряжение, наконец, накрывает меня, и я провожу руками по лицу, потирая бровь основанием ладони.
— С ней всё будет нормально. Вы, двое, вместе? — спрашивает Люси, и я не знаю, как много ей известно, но уверен, что она имеет в виду секс.
— Я трахал её дюжину раз в период между вчера и сегодня, если ты об этом. Я не говорю, что она нуждалась в сексе, но надеюсь, это всё улучшит. Сам не знаю, почему так долго с этим тянул.
— Проблема Белен не только в том, что она любит тебя больше всего на свете, Лаки. Ещё и в том, что она убедила себя, что это болезнь, а она какая-то ненормальная.
— Знаю. Частично это и моя вина. Думаю, она нуждалась в убеждении, что она не была сумасшедшей, не одна испытывала всё это. Я никогда ей этого не давал. Большую часть времени я лажал, всё портил, Люси, — я скрещиваю руки на груди, доверяясь абсолютной незнакомке.
— Думаю, теперь это поможет. Я всегда чувствовала, что её сердце на самом деле разбито. В качестве друга ты можешь сделать не так уж и много.
— Спасибо за то, что ты сделала. За что, что любила её без осуждения.
— Дерьмо, Лаки, посмотри на меня, — просит Люси, и я замечаю, как она выглядит. Она красит губы яркой помадой и стрижет волосы под мужскую стрижку. Она зачесывает волосы вперёд так, что получается причёска «утиный хвост»63. На ней надеты армейские ботинки, джинсы и чёрная футболка с «Отбросами»64. Она выглядит так, словно сможет надрать тебе задницу при желании.
— Я выросла в достаточно набожной семье католиков. Думаешь, они хотели бы услышать, как сильно болит моё сердце? Не сказать, что я была там, но всё поняла.
— Не думаю, что могу попрощаться с ней, — выдаю я, держа свою руку на груди, будто моя грудная клетка может расколоться. Я собираюсь раскрыться перед совершенно незнакомым человеком.
— Тогда иди. Проваливай. Я позабочусь о ней, — я киваю, но клянусь, не могу даже вынести мысли об этом. Это заставляет меня хотеть напиться, обдолбаться или ударить кого-то или что-то.
Вернувшись в её комнату, я хватаю одежду, натягиваю рубашку через голову и засовываю ноги в ботинки. Белен мирно спит — она похожа на ангела. Вся моя сила воли уходит на то, чтобы не схватить её и не целовать, пока она не проснётся.
— Ленни, ты наилучшее и наихудшее, что случалось со мной в жизни, — шепчу я ей, выходя из комнаты.
— Лаки, не будь таким угрюмым, — говорит мне Люси на кухне, — у меня есть план. Этим летом я вытащу её жалкую задницу в Испанию. Больше никакой сумасшедшей работы библиотекаря для Белен. Я думаю об Ибице, Гибралтаре, Севилье и Майорке. Сангрия65, чоризо66, херес67 и музеи. Много солнца, много еды и может даже свидания с какими-то мужчинами.
— Думаю, я уже люблю тебя за это, — говорю я, находясь на грани того, чтобы не расплакаться. Мне нужно выбраться отсюда. Не могу смотреть, как она просыпается, поцеловать её на прощание и, повернувшись к ней спиной, просто взять и выйти за дверь.
— Мы знакомы уже четыре года. Она для меня как сестра.
Я жму руку Люси, и она пожимает мою в ответ словно брат, даже знает, где в конце надо стукнуться плечами. Я разворачиваюсь и делаю несколько шагов к двери.
— Как бы по-конченому это не звучало — для меня она имеет такое же значение. У меня нет никого ближе. Сомневаюсь, что когда-то и найдётся, — я кладу руку на дверь, собираясь открыть её толчком, — может, никаких мужчин…
— Лаки, проваливай уже отсюда.
