Больны любовью (ЛП) полностью

Наш парень Марк — переводчик, и мы остановились поторговаться с ними и задать пару вопросов. У них не было никакой особой информации, что нас не удивило. Не могу поверить, что они живут вот так: ставят палатку посреди ничего. Почему бы не возле реки, здесь у них есть несколько, или возле леса, чтобы получить хотя бы дюйм грёбаной тени.

Мы ищем поток оружия, который, по слухам, проходит между городом Аль-Басра⁷⁶ и Саудовской Аравией⁷⁷. Если мы найдём след, они отправят наши эскадрильи обезвредить его. Миссию могут даже завершить, используя дроны. Мы просто гиды, и мы не получим ничего интересного. Но сегодня мы возвращаемся, потому что мы подошли слишком близко к границе. Похоже, встреча по обмену оружия на самом деле была просто слухом.

Мне нравится, что я вижу птицу, когда смотрю в небо. Это случается не так часто, но когда я её замечаю, то хотя бы чувствую, что нахожусь на земле, а не потерян где-то в бесконечной песчаной яме. Мы путешествуем на бронированных машинах Хамви⁷⁸, которые могут передвигаться по песку, но большую часть времени мы ходим пешком. Для наземного нападения риск низкий, так как мы можем видеть на мили вперёд в каждом направлении. Единственные самолёты, которые пролетали над нами за четыре дня, были наши собственные — сбросив нам припасы: еду, воду и боеприпасы. Командир нашего взвода сказал, что первая сброшенная партия как сервис «на ходу» в казино Сендс в Лас-Вегасе.

Я привык к этой жизни. Это просто стало моей работой. Вместо того, чтобы упаковывать продукты в Хайтс, я пробираюсь через пустыню посреди мира. Я часто вспоминаю свою старую жизнь и задумываюсь, что было бы со мной, если бы я не выбрался оттуда. Я бы всё так же был обдолбан, торговал травкой и жил с матерью.

И я думаю о Бей. О да, я думаю о ней часто и много. Больше, чем любая другая женщина, которую я когда-либо знал, она глубоко вонзилась в меня, оставив след внутри. Я помню, как звучало её дыхание, когда она возбуждалась от моих поцелуев. Я вспоминаю обо всём том стрессе, напряжении и усилиях, которые я прилагал, чтобы избегать её. Затем я думаю о том, как приятно было отбросить это всё и наконец-то взять её.

Я гадаю, есть ли у неё мужчина или она всё так же использует меня, чтобы кончить. Интересно, счастлива ли она, улыбается и показывает ли всему миру, насколько она особенна. Не позволю себе думать о её глазах, когда они были полны муки, когда она так страдала от желания обладать мною.

Белен… кто знает, что она бы подумала об этой пустыне? Она наверняка знает о ней больше меня, она объяснила бы её местоположение и рассказала бы нам всё, о чём мы никогда и не слышали. Что бы она сделала с Лусианом Кабреро, морпехом? Я скучаю по её смеху, запаху и её маленькому упругому телу. Скучаю по тому, как её пальцы впивались в меня, пока она кончала, и как всё её тело дрожало от ощущений и эмоций.

Я нуждаюсь в ней. Я могу чувствовать эту нужду как физическую боль в груди. Нет ничего, чем бы я мог заполнить эту пустоту, она только для Ленни, и я почти уверен, что эта боль будет со мной всю жизнь. Иногда я задумываюсь над её словами о том, как она любила боль, ибо это было тем, что мы разделяли на двоих. Поэтому я стараюсь не бороться с этим, пусть просто болит.

Я думаю о Ленни, когда машина позади меня взрывается.

Белен

Мы в Кашкайше, на побережье Португалии, сидим у моря. Вода здесь — глубокая кобальтовая синева. Я съела больше осьминогов, чем следовало. Люси достала нам свежих морских ежей, которых мы вскрыли и съели живыми. Всё это похоже на рай на краю утёса.

— У тебя была возможность поговорить с матерью?

— Я получила от неё мейл в интернет–кафе. Я пыталась позвонить прошлым вечером, но она не взяла трубку.

— Мы можем зайти в центр международной связи и попробовать ещё раз. Может, ты сможешь застать её перед тем, как она уйдёт на работу.

Люси допивает свою колу и оплачивает счёт. Мы оставили наши рюкзаки в хостеле, так что мы осматриваем достопримечательности, взяв с собой кошелёк, камеру и сумку с купальниками и шлёпанцами. Я загорела как никогда, и мои волосы выгорели от солнца, став светлее, более натурального оттенка. Думаю, весь этот витамин D дал мне мощный стимул; я без проблем хожу весь день, а потом танцую всю ночь. Интересно, узнал ли бы меня кто-то из колледжа или из Хайтс. Задумываюсь, расцветаю ли я, тот ли это момент, о котором рассказывала мне мама.

Мама отвечает после третьего гудка. У неё сейчас шесть утра и я, возможно, застаю её как раз после душа.

Но вместо взволнованности я слышу разочарование в её голосе — будто она ждала звонка от кого-то ещё, а звонок от дочери обманул её ожидания.

— Мам, это Белен, — здороваюсь я, — я звоню из Португалии.

— Ох, mi hija, я надеялась, может это был звонок о Лаки.

— Почему? — спрашиваю я, и весь мир уже начинается вращаться перед глазами. Знаю, что что-то случилось ещё до того, как она начинает говорить.

— О, Белен, не хочу говорить тебе вот так.

— Нет другого способа, просто скажи, — требую я.