Дроны из отдела безопасности при больнице грифами устремлялись к нам через разлом. Все вокруг залил свет прожекторов. Дроны начали стрелять по нам пулями с анестетиком. У отдельных манипуляторов обнаружились стальные тросы, которыми они захватывали бывших пациентов. Те, кого не успели подцепить, добежали до самого пика мусорной горы. На верхушке было навалено много останков людей и животных, а еще обломки медицинского оборудования. Дроны нас нагнали и зависли прямо над горой, выстраиваясь в боевой порядок, чтобы всех нас разом и сцапать. В ярком сиянии я разглядел, что по хребту мусорной горы извивается длинная стена, сфабрикованная из человеческих костей и медотходов. Староста Ай продолжал фотографировать происходящее и параллельно под защитой других больных продирался через зазор в сооружении. Бывшие пациенты все попрятались в укрытии, устроив целую игру в прятки с дронами, и начали пробираться по ходам, устроенным под стеной. Еле спаслись.
В нашем племени осталось человек пятьсот. Мы на ощупь шли по пещере. Пройдем немного и делаем передышку. Ничто не нарушало царившее безмолвие. Наши духи устроили телепатическое совещание. Похоже, они действительно стали хозяевами наших бренных телец. Наконец было принято решение. Нас известили о нем через старосту Ая:
– Ждать больше нельзя. Мы пойдем к Большому морю. По ту сторону моря существует мир без больниц. Там все абсолютно здоровы.
«По ту сторону моря»? «Мир без больниц»? «Абсолютно здоровы»? И кажется, это были не шутки. Мне было известно лишь, что под необъятным небом все – больница. Откуда здесь взялось море? Какое оно? Кто-нибудь его раньше видел? Как мы туда собирались добираться из беспрерывного подземного тупика, куда мы забрели?
Я засомневался в моем Духе. Закрались подозрения, что я не смогу покинуть больницу. Староста Ай отдал приказ. И толпа двинулась вперед стадом леммингов. Во мне просыпались то голод, то жажда. Было и тяжело, и больно.
– Не хочется уходить, – заявил я, свесив голову.
– Крепись, – подбодрил меня Дух наставническим тоном.
– Зачем? Чтобы ты так и сидел во мне? Может, вытащить тебя оттуда – и дело с концом? – Я все никак не мог привыкнуть к тому, что невидимая штучка не то помогает мне, не то думает за меня.
– Зря ты так разговариваешь со мной. Я пытаюсь тебе жизнь спасти. Только я могу тебя избавить от боли. Выковыряешь меня и думаешь, тебе полегчает? Мы с вами – сообщество единой судьбы. Так что дуй вслед за всеми.
Мощно прозвучали эти слова – «сообщество единой судьбы». Я замолчал. Прежде я слышал только о том, что либо человечество выстраивает взаимовыгодное сотрудничество с больницей и желает ей процветания, либо готовится встретить в ней гибель. Ни одна из этих опций меня не устраивала. Я побыстрее нагнал группу. Чувство полной утраты контроля над собой – с самого начала, когда я ломал голову над тем, как правдами и неправдами пролезть в больницу, до этого момента, когда мои помыслы сводились к тому, как бы удрать из нее, – вызывало ощущение, что я переживаю один нескончаемый Судный день.
То и дело оземь падали люди. С ними случался рецидив болезненности. Духи наши обладали безграничными способностями, но и им не было под силу спасать больных. Всю дорогу нам приходилось глотать таблетки, подобранные из разбитых аппаратов и посуды, которые остались от фармацевтических концернов. Староста Ай все-таки покривил душой, когда заявил, что больше мне не надо будет принимать лекарства.
Через какое-то время впереди послышался механический скрежет. Я было подумал, что больничные дроны нас все-таки настигли и сейчас придется снова обращаться в бегство. Однако нам навстречу выкатил небольшой поезд, из тех, которые обычно видишь в парках развлечений. Машинистом был бывший пациент. На груди у него также имелся значок с павлином. Все мы расселись по вагончикам. Множество незнакомых мне мужчин и женщин. Тоже беглые больные из окрестных больниц и клиник.
Пока мы ехали, нам по пути попадались бесхозные предприятия по производству медикаментов и заброшенные лаборатории. Также нам встречались существа диковинного вида. Некоторые из них едва успели родиться, но мелькали и подросшие особи. Местами валялись трупики. Еще живые полновозрастные существа плескались в подземной реке, образовавшейся из сливов жидких препаратов. Здесь были и прозрачные грызуны, у которых под хребтом выпирали внутренности, и ящеры с двумя головами и двумя парами глаз, и миниатюрная свинка размером с кролика, и создания, похожие на человеческих младенцев, которых скрестили с лягушками, и органические вещества темно-красного цвета, по консистенции подобные жидкой кашице, которая перетекала свободно с места на место…
Все это больше напоминало плоды кинематографических спецэффектов, чем те штуковины, которые мы с Байдай наблюдали в наземных лабораториях. Никогда бы не подумал, что под больницей устроен такой мир. Мы будто оказались на другой планете. В таких условиях было даже неудивительно, что мы стали одержимы духами.
