– Только не говори мне, что все будет хорошо. Я бы предпочел тогда остаться в больнице. Там хотя бы спасают от смерти и облегчают страдания. Плюс там у меня имеется медстраховка.
Тут золотистоголовый и голубоглазый врач поднялся, похлопал меня по плечу и жестом предложил сесть. Возникло ощущение, что передо мной возвышался марсианин.
Доктор мягко ощупал мне лоб, будто желая убедиться, что у меня нет жара, и пролопотал какие-то неясные слова.
Хуаюэ перевел:
– Приветствуем вас на корабле-госпитале. Сколько бы нечисти у вас в теле не было, можете считать, что вы добрались до края Небес и дальнего уголка Моря. Вы находитесь под защитой красного креста.
С шеи врача свисал красный крестик, от которого исходило такое ослепительное сияние, что я даже приоткрыть глаза не мог. До меня донесся комментарий Чжулинь:
– Все под необъятным небом – больница.
Я пробормотал:
– Ну как, нашла причины, от чего дохнут врачи? – И открыл глаза. Снова я Чжулинь принял за Байдай.
Дамочка не ответила, а только перевела многозначительный взгляд на врача-«зятя».
Далее меня ожидала операция, вмешательство, на которое я уповал с начала пребывания в больнице и которого потом всеми силами пытался избежать. Такой апофеоз мне подготовили под конец.
Оказалось, что все каюты были операционными. И, похоже, порядок в них наводить не успевали. Полы были усеяны струпьями кожи или еще не подсохшими лужами крови с черными сгустками меланина. Над всем этим витал запашок, от которого тянуло выблеваться. Чжулинь за меня расписалась на извещении об информированном согласии. Вдоль стены располагались напоминающая койку плоскость с металлическими опорами, контрольная панель и еще всякие бликующие приборы и мониторы. Златовласый пожилой доктор приказал мне лечь на койку. При содействии Хуаюэ и «зятька» мне сделали анестезию. Но я сохранил трезвость мысли.
– Скальпель, – огласил врач. Чжулинь вручила ему инструмент. Я почувствовал, как мне надрезают брюхо. Оттуда с шипением вырвалась тепловатая жидкость. – Зажим. Вскрыть полость. Бандаж. – Хирург неустанно отдавал приказы. Он так нависал надо мной, что мы почти что срослись. Мне видны были длинные волоски на лице, походившие на щетину мартышки. Крупные фолликулы лихорадочно дрожали. От них исходил характерный телесный аромат зрелого млекопитающего. Перед глазами моими маятником сновал заостренный красный крест. Хотя мне вкололи лидокаин, меня по-прежнему пронизывала боль. От миазмов нечистот, которые выплескивались из моей разверзнутой брюшной полости, становилось дурно. И все же я почувствовал, что врач заслуживал доверия. Он был первым квалифицированным эскулапом, а не продуктом больничной трансформации, с которым мне посчастливилось встретиться за всю мою жизнь.
Видя мое напряжение, почтенный старец извиняющимся тоном произнес:
– Мы тебя не убьем, а вернем к жизни. – При этих словах вспомнился Потусторонний пациент.
Кажется, меня – убийцу – помиловали. Хотя жертвы мои – целые и невредимые – здравствовали на этом же судне. Но думать об этом не стоило. Таковы чаяния истинных бодхисатв. Я через силу выплюнул из себя единственное слово:
– Спасибо.
Операция продолжалась три часа, но мне показалось, что минуло несколько дней и несколько ночей. Оперирующий хирург извлек у меня из живота какой-то предмет и осторожно поднял его перед собой обеими руками. Доктор Хуаюэ и врач-«незять» подошли посмотреть и начали обмениваться предположениями.
– Мясистым мячиком он на крови разбух. Размером с грецкий орех.
– Ни глаз, ни органов чувств. На новую кору мозга непохож. Выглядит, как гибрид пресмыкающегося.
– Обратите внимание на количество складок. Но в целом он довольно гладенький. Смутно заметна структура уменьшенной спиральки.
– Поглядите-ка! У него рассеянный красный ореол. Будто его отлили из металла, как какой-нибудь механизм. Никогда не видел такого высокоточного импланта.
– Судя по всему, органам пациента особого вреда он не причинил.
– Наверно, это интегрированный агрегат на бионике и цифре. По грубым подсчетам, у него шестьдесят миллиардов нейронов и шестьсот миллионов распознавательных паттернов. Это вдвое больше, чем у пациента в мозгу. И это при весе в 21 грамм! Мы пока не имеем таких технологий.
– Я вроде бы слышал, что у искусственных павлинов мозг такой же…
На протяжении этого диалога Чжулинь производила дезинфекцию хирургических инструментов. С улыбкой она приговаривала себе под нос:
– Вот он и спасен, вот он и спасен… – Милое личико сияло румянцем, будто ей только что чин чинарем провели обряд посвящения в совершеннолетие. Или словно она только что приняла по высшему разряду участие в торжественной церемонии освобождения Воды и Земли[34].
