-Я хитрая, Максим. Думаешь, я бы предложила себя любому? Думаешь, предложила бы вообще кому-либо... кроме тебя. А вот видишь, как я ловко придумала: и тебя хотела получить, и билет в город.
Медленно краснея, я спросил:
-Я что-то не понял... это ты мне сейчас в любви что ли призналась?
-Да. - просто ответила Марина. - Я бы очень хотела быть с тобой, Максим.
Я прислушался к своим чувствам, допивая вино.
-Нет. Извини...
-Ладно. Но ты ведь не откажешься принять от меня подарок на память?
-На память? Ты куда собралась?
-Никуда не собралась, так... вот, держи и не задавай глупых вопросов.
Перегнувшись через стол, Марина протянула мне маленький предмет на блестящей цепочке. Это был простой брелок для ключей, маленький пластмассовый медвежонок. Ее подарок неожиданно смутил меня, и я сказал, не глядя в глаза:
-Спасибо огромное.
Марина встала и положила на стол деньги. Потом она склонилась (я почувствовал легкий цветочный запах) и осторожно коснулась губами моей щеки. Не прощаясь, она ушла, а я сидел еще некоторое время. В голове приятно шумело от двух бокалов, незатейливая музыка навевала дрему, и мне совсем не хотелось уходить. Однако официант, явно раздосадованный невыгодным клиентом, вскоре велел "покинуть заведение" ибо "здесь не напиваются". Я хотел было поспорить (всего два бокала!) но передумал и вернулся в свой номер.
Утром в дверь номера забарабанили наши кураторы. Как не хотелось мне покидать уютный номер! Остальные тоже были не в духе. Некоторые девчонки плакали, когда их вели к посадочной площадке; но только не Марина. Как ни странно, она была спокойна и легко улыбнулась, кивнув мне.
Один за другим ребята входили в дверь пассажирского бота; но когда пришла очередь Марины, все ее спокойствие вдруг исчезло. Она с ужасом отпрыгнула от двери, словно это была пасть чудовища; ее лицо исказилось страхом, и она побежала прочь. Куратор бросился за ней, но через несколько минут вернулся, роняя капли пота и тяжело дыша. Где ему было, городскому жителю, догнать закаленную жизнью на Болоте девушку!
Наш начальник некрасиво сморщился.
-Значит так... сообщайте пограничникам, пусть ищут. Ячейке "Ртуть" - штраф восемь тысяч кредитов. И сообщите в Лагерь, чтобы готовили карцер.
Я больно ударил себя по коленке. Дура! Куда ей бежать? Теперь попадет в карцер, да и Лена с ячейкой ее за этот штраф заклюют потом... что же делать?
-Владимир Сергеевич! Можно я за ней сбегаю! Я знаю, куда она могла пойти... не надо карцер, я ее быстро приведу сейчас!
Начальнику явно не хотелось раздувать скандал. Он повернулся к куратору:
-Погоди пограничникам... - И, обращаясь ко мне: - Пулей!!! Стой. Рацию возьми.
Я рванулся вперед. Я не солгал, я действительно знал, куда могла побежать Марина: она очень любила маленький парк на окраине, и я нередко сталкивался там с ней.
Когда легкие запылали огнем, я перешел на шаг. На лавочке возле парка два парня пили пиво; я спросил у них:
-Тут девчонка не пробегала? Моя ровесница, в джинсах и куртке тоже джинсовой?
-Гы... так это она от тебя так убегала?
Медленно я вошел в парк; на стриженой лужайке у маленького озера лежала лицом вверх Марина, раскинув руки. Широко распахнутые глаза смотрели в небо, на лице застыла улыбка.
Я сел рядом и достал рацию.
-Она в парке. Можете не торопиться, она умерла.
-Что?! Какого... - Взвыл начальник, но я уже выключил рацию. Некоторое время я сидел молча, потом с силой ударил кулаком в землю, еще и еще. Мелкие камни расцарапали костяшки, и я заплакал, слизывая кровь с руки. Господи, как это вообще могло произойти? Так не должно было быть! Неправильность, вопиющая несправедливость всего происходящего жгла меня. Марина должна была ходить по этим зеленым тропинкам, смотреть в синее небо и носить то самое платье с открытыми плечами, а не драться с крысами в вечном тумане!
Если бы только знать, кого за это убить... но кого? Дядьку Петро, который всегда нас жалел? Начальника? Он сам подневольный человек. Может, президента? Но и он подчиняется закону. Во всех этих головах с пятнадцати лет четко прописано, что неинфицированные - угроза обществу.
Подошли угрюмые кураторы, с ними был доктор. Одного взгляда на Марину ему хватило, чтобы понять причину смерти:
-Сердце не выдержало... жалко, юная совсем.
Марину положили в черный мешок и понесли на носилках. Я шел рядом и молча глотал злые слезы, пока не увидел, что мы идем к боту.
-Черт вас дери! Хоть похоронить-то вы могли ее в городе?!
-Не положено. - буркнул начальник. - вот дура. Столько хлопот теперь с документами...
Пламя, что сжигало меня, вспыхнуло, застилая глаза, и, более ни о чем не думая, я врезал начальнику в челюсть. Его ответный удар размазал меня, и, уже лежа на земле, я услышал:
-А этого - сразу в карцер!
Глава 20
Дверь распахнулась, и в карцер кубарем влетел Толик. Я с трудом сфокусировал на нем взгляд:
-А ты... чего... тут?
Толик поднялся и поморщился от гула реактора за стеной.
-Я Мишке врезал при начальнике. С его согласия, конечно.
-Зачем?
-Чтобы в карцер попасть, дурень! Ребята же волнуются за тебя, вот я и решил, что тоже пойду...
