Как же тихо. Нет детишек, играющих на улице, да и народу-то раз-два и обчёлся. Они прошли всё селение насквозь, но больше толком никого не встретили. Потом начался ещё один спуск вниз. Ещё один переход, на сей раз по крепкому деревянному мосту. Странная холмистая местность, окружённая со всех сторон болотом. Ещё один подъём. Наверху этого холма их ждал такой же двухметровый забор, какой окружал их тюрьму. Они подошли вплотную к закрытым воротам, и один из охранников что-то прокричал. Раздались лязг и грохот, и створки медленно открылись.
Зашли.
В глазах зарябило от количества народа. Да тут явно всё селение! В основном мужчины, хотя попадались и женщины. Худые, измождённые, у некоторых явно больной вид. Дети. Множество детишек и подростков дроу. Ира умилилась бы очарованию, большим глазкам и плавности движений, если бы их поведение хоть отдалённо напоминало детское. Ей стало не по себе от их суровых взглядов. Дети так себя не ведут! Они были спокойны, никто не резвился, не болтал. Худые тельца, кожа да кости, как принято говорить у нас. Лица… таких у детей не бывает. Будто взрослые, успевшие навидаться на своём веку. Среди дроу она приметила одного человека без каких-либо признаков кандалов или цепей. Молодой мужчина, лет двадцати трёх – двадцати пяти на вид, со странного цвета густой серой шевелюрой – не поймёшь, то ли цвет такой, то ли брюнет, местами рано поседевший. Хм… значит, люди здесь тоже есть! Свободные люди! Эта мысль обрадовала, хотя она пока не знала, как это может ей помочь. Без знания языка поговорить с парнем не удастся, но само его существование было поводом для надежды. Кстати, парень выделялся из толпы не только видом и поведением свободного человека, но и широченной белозубой улыбкой во весь рот. Он спокойно общался с дроу, которые отвечали ему, не меняя выражения своего лица, но его это не смущало, и он продолжал улыбаться.
Раздался гонг. Вся толпа пришла в движение, выстраиваясь в очередь. Когда все немного разошлись, Ира увидела большую повозку, возле которой стояли охранники и ещё один дроу без формы. Последний был мужчиной явно среднего, если не старше, возраста, с руками, способными согнуть в бублик кочергу. Он был одет в одни только суконные штаны, и мышцы грудной клетки, ничем не прикрытые, не оставляли сомнения в силе этого создания. Обветренное открытое лицо производило приятное впечатление, несмотря на застывшее выражение. Если бы описывать его одним словом, то на ум пришло бы слово «трудяга».
Он откинул заднюю стенку телеги и в два движения снял огромный кусок грубого полотна, лежащий сверху. Внутри оказались инструменты. Тут были кирки, долота, молотки всех размеров, ящик с какими-то мелкими тесаками и несколько пустых, холщовые мешки, лопаты… много всего. Началась раздача. Каждому, кто подходил к телеге, Трудяга выдавал какой-то инструмент. Когда подошла её очередь, стоявшая рядом Маяти сказала дроу пару слов, и тот выдал Ире кирку. Она машинально закинула её на плечо. Девушке же досталось несколько ящиков разных размеров и кипа холщовых мешочков. Когда раздача закончилась, вся толпа двинулась в одном направлении. Иру поразило, что даже детишки несли инструменты, некоторые по весу и размеру были больше её собственной кирки. Снова спуск с холма, узенький перешеек между двумя кусками суши, окружёнными болотистой жижей.
Последний холм. Утёс. Он весь изрыт, внутри него были глубокие ямы-пещеры, сам холм нависал над болотами. Кое-где наверху стояли ограждения, но не везде. «И как это сооружение не развалилось?» Каменистая почва казалась изрытой насквозь, какими силами этот холм не расползался под ногами, одному богу ведомо. Все дроу, парнишка-человек, мужчины, женщины, дети стали расходиться по разным частям утёса. Подошли несколько охранников и, разделив заключённых на группы, развели их в разные стороны. Один из «кнутоносцев» подошёл к Маяти и Ире. Он коротко указал в сторону одной из пещер. Маяти кивнула и аккуратно потянула Иру за собой.
