В пещере было сыро. Деревянные балки, удерживающие породу от осыпания, не внушали доверия. Влажный воздух с болота явно не шёл на пользу дереву, кое-где явно виднелись следы гнили. Пещера освещалась несколькими масляными лампами, чад от которых делал воздух ещё более тяжёлым. Здесь уже находились несколько дроу, среди них пара подростков, и другие работники ещё продолжали приходить. Все сразу включались в работу. Тяжёлый звон кирок о каменную породу бил по ушам. Её сердце сжалось, когда она увидела, как худые руки двух юношей, на вид лет пятнадцати, боролись с неподатливым камнем. Её оставили у одной из стен, и Маяти жестом показала на кирку и камень. Значит, вот какая работа ей предстоит. Новая знакомая куда-то ушла, едва пристроила её. Что ж… для начала не будем гневить начальство. Ира подняла кирку и резким замахом отправила её в породу. Удар отозвался в руках аж до плеч. Ей потребовалось сделать два-три десятка замахов, приноравливаясь к инструменту, чтобы понять, как им работать и самой не развалиться на части. Краем глаза она поглядывала на трудящихся рядом дроу, стараясь повторять их движения. Интересно, в чём смысл этих работ? Просто рыть пещеры? Или они что-то ищут? Примерно через полчаса появился тот самый парень с серыми волосами. Он привёз с собой тачку с лопатой и стал сгребать ту породу, которую они успели расколоть. Собранный камень и землю он отвозил и сваливал возле входа в пещеру. Что со всем этим делали дальше, с её ракурса видно не было. По всему телу тёк пот, дышалось тяжело. После сидячего образа жизни этот труд был феноменальным испытанием для организма, но она работала. Во-первых, потому что ещё помнила о плётках и гарпунах, а во-вторых, ею двигало что-то типа стыда. Рядом со вкалывающими в полную силу детьми её ленивые неразвитые руки казались чем-то ужасным.
За работой хорошо думалось. Раз за разом она прокручивала в голове события последних дней. Теперь хотя бы стало понятно, для чего тут она и прочие заключённые. Интересно, а за какие все-таки заслуги тут приговаривают к таким работам?.. Если подумать, то… в голове щёлкнуло. Приговор. Суд. Присяжные. Вряд ли она проспала такое масштабное действо, требующее обвинений и защиты. Её не судили. Конечно, может, в этом странном мире иные порядки и законы, но вот процесса над собственными грехами, какими бы они ни были, не было. А значит… её просто отправили на работы как… пленницу. Слово, которое моментально пришло на ум, произносить не хотелось даже мысленно. Это не тюрьма. И не исправительная колония. Это… рабство. Здешние хозяева никого не судят. Они просто отлавливают тех, кто не относится к их народу, делая из них пленников для своих нужд! Она не заключённая. Рабыня. По позвоночнику проползла холодная змейка. Если её догадка верна, то выйти отсюда путём «объяснений с руководством» не получится. Верить собственным размышлениям не хотелось, но раз за разом она приходила к выводу, что как бы это ни называлось здесь, но подобный тип «общественных взаимоотношений» иначе как рабством не назовёшь. Нет. Может, оставить пока обе версии рабочими? Тюрьма и… то самое неприятное слово. Может, её судили заочно? В первом случае есть надежда на нахождение общего языка с местными, хотя придётся приложить усилия на самообразование. Во втором – оставался только побег, осуществить который – задача с кучей переменных. А гигантский вопрос, что делать после побега? Как быть с ним?
Кирка машинально вонзалась в породу в такт тревожным мыслям. Плечи болели, поясницу ломило, ноги шатало. Про руки лучше не вспоминать. Завтра утром тело будет похоже на конструктор, а до конца дня ещё куча времени. Каждый удар давался со всё большим и большим трудом, но она заставляла себя поднимать руки. И когда казалось, что ещё одно движение, и они сломаются, зазвонил гонг. Все сложили инструменты в кучу и начали выходить из пещеры. Она оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, последовать ли всеобщему примеру или остаться. Её сомнения разрешил один из «кнутоносцев», жестами показавший, что да, её начавшийся перерыв тоже касается. Она поблагодарила его кивком и вышла из пещеры. Маяти сидела возле кучи мешков и ящиков и старательно перебирала добытый камень и просматривала землю. Рядом с ней тем же самым занимались парочка женщин-дроу. Ира подошла и присела рядом на корточки, стараясь понять, что они делают.
Вот оно!
Маяти как раз при помощи инструментов заканчивала освобождать от наслоений грязи и камней кусочек вещества размером с крупную бусину. «Если не врут мне очи, это давешнее топливо. Во всяком случае, очень похоже». Маяти, заметив её интерес, положила «бусинку» на ладонь и дала ей рассмотреть поближе. Потом ткнула в неё пальцем и чётко произнесла:
– Порух.
– Порох? – удивленно вскинула глаза Ира. Маяти улыбнулась и покачала головой.
– ПоРУх. Пооо-Рууу-х, – повторила она по слогам.
