Ира не сводила взгляда с больных. Это были те, кто заболел совсем недавно, на лицах горел нездоровый румянец, сыпь у кого-то только начиналась, у кого-то отсутствовала вообще. Они стояли чуть на отшибе, и доктор жестом пригласил их присесть для более тщательного осмотра. Шесть. Две немолодых женщины и пара пожилых мужчин дроу, одна рабыня, ребёнок (не разберёшь с такого расстояния, девочка или мальчик). Поодаль стоял Минэ, задумчиво пожевывая травинку и не спуская глаз с врача. Доктор действовал медленно и методично, осматривая очаги сыпи очень внимательно. Глаза стоявшей рядом Маяти были опущены в землю, она словно не дышала. Это показалось Ире странным, и она решила подойти поддержать хоть жестом, хоть словом эту отзывчивую и заботливую девушку. В тот момент она совсем не думала, что её поступок могут как-то не так понять, ведь приказ здоровым держаться от больных подальше – касался всех. Но она так привыкла к мысли о собственной неуязвимости против кори, что приблизилась к ним без всякой задней мысли и боязни.
Она не дошла каких-то трёх десятков шагов, когда доктор отдал приказ Маяти раздать напитки. Девушка дрожащей рукой начала протягивать кружки. И вот тут Ира заметила… стаканов было пять. Четыре она протянула взрослым дроу, которые тут же выпили их большими глотками, и уже собралась передать последний ребёнку, когда Минэ угрожающе прошипел что-то на своём языке и начал приближаться к ним. Ира замерла. Она впервые видела этого раба в таком виде: глаза горят ненавистью, мышцы, нажитые долгими днями рабства, перекатываются буграми и собираются в узлы, кулаки сжаты. Это была опасность во плоти, и она приближалась. Минэ повторил свою фразу, и Маяти, подняв на него бесстрашное лицо, ответила ему. Каторжник озверел. Он в два прыжка преодолел расстояние от него до девушки и молниеносным движением выбил у неё из рук стакан, второй рукой влепив ей такую мощную пощёчину, что у той слёзы брызнули из глаз. Маяти упала, не сумев удержаться на ногах от такого удара. Первым её порывом после падения было дёрнуться за упавшим стаканом, но… Драгоценная жидкость безвозвратно впитывалась в землю.
– Ты что творишь, ублюдок недорезанный! – закричала Ира, и её голос смешался с возмущением доктора, криками попятившихся женщин и негодованием подскочивших мужчин. Но Минэ, казалось, даже не заметил этого, он надвигался на Маяти, словно собираясь продолжить начатое избиение.
И уже второй раз в Ире что-то проснулось. Когда она сцепилась с Каррой, она была на взводе из-за пленения, отстаивала свою личность и потому почти не думала, защищаясь от свалившейся на неё окружающей действительности. Сегодня же она полностью осознавала, что добровольно лезет в драку с противником, который не по зубам. У неё не было ни единого шанса выстоять против Минэ, но было внутреннее ощущение правильности. Маяти ей никто, её не назвать приятельницей, но она единственное доброе существо в этом чужом мире. Она стоит того, чтобы попытаться её защитить. Драться? Ни навыков, ни силы. Потому она просто побежала. Преодолела оставшееся расстояние и прыгнула Минэ на спину, обхватывая его за шею и впиваясь зубами в ухо. Мужчина взвыл, одним движением перехватив её за шиворот и скинув со спины, словно котёнка. Лететь было страшно, сгруппироваться не получилось, и она больно ударилась позвоночником о каменистую землю. Неловко подтянула к себе руки и ноги и, собравшись с силой, вскочила, запоздало подумав: «Слава богу, что ничего не сломала!» Поднимаясь, машинально нащупала рукой небольшую палку и попыталась ударить ею Минэ, но из этого ничего не вышло. Даже подручным оружием надо уметь пользоваться. Мужчина перехватил палку в движении и, буквально секунду потянув её по траектории полёта, резким рывком забрал из Ириных рук. Она не только осталась без оружия, но ещё и потеряла равновесие и почти свалилась ему под ноги, руки запутались в собственной цепи. Минэ не остался в долгу, больно пнув её в живот. Перехватило дыхание, она почувствовала холодные дорожки слёз, перед глазами побелело от боли. И кончилось бы это весьма печально, если бы в этот момент Минэ не схватили сзади две пары рук «кнутоносцев».
Он, словно озверев, вырывался, но сделать ничего не мог. Его повалили, спутали его собственной цепью и до кучи связали руки за спиной. Минэ смотрел на всех ненавидяще, но постепенно стихал. Не ей судить, но было в его взгляде что-то похожее на осознание собственных поступков. Был страх. Она не успела даже подумать о причинах подобной реакции, когда заметила медленно и спокойно приближающегося к ним начальника в компании двух охранников. От его взгляда к животу спустился ледяной ком.
