Девушка махнула рукой в сторону корыта, и Ира пошла умываться. В голове было пусто, как всегда бывает, когда чего-то ждёшь, но все мысли уже передумал, а решить проблему так и не получилось. Она зевнула и прислушалась к себе. Странно. Несмотря на глубокий сон, чувствовала себя совсем не выспавшейся. Подошла к входной двери и открыла её. Первая звезда только-только начала подниматься. Было темно. Почему же разбудили так рано? Сердце кольнул холодок дурного предчувствия. Да и Маяти ходила совсем мрачной, чего раньше никогда за ней не замечалось.
Они умылись, наскоро перекусили остатками вчерашней лепёшки, вышли из дома и тихонько пошли. Глубокие тени делали дома зрительно выше и рельефнее, чем они были. Ставни захлопнуты, шторы задёрнуты, двери заперты. И никого вокруг. Они прошли все селение, миновали последние дома. Ира судорожно схватила Маяти за руку. Впереди среди теней маячили высокие, явно рукотворные холмики с каменной верхушкой на каждом. Холмики были ухожены, кое-где стояли в деревянных стаканчиках или просто лежали свежие цветы. Ира пыталась прогнать из головы первую возникшую ассоциацию.
Кладбище.
Холодно. Они шли вдоль этого мрачного места, а когда Ира всё-таки смогла оторвать от него глаза, то увидела группу людей и дроу. Рабы, мужчины и женщины, «кнутоносцы», несколько арбалетчиков, доктор. Начальник. Карра, связанный по рукам и ногам, под охраной, не прекращающий попыток выпутаться из верёвки. Его руки в районе запястий были все синие от попыток разорвать узлы, местами виднелась кровь. Охрана не обращала внимания на его попытки освободиться, видимо, хорошо знала своё дело, когда связывала.
И… Она встала как вкопанная.
В центре поляны стояла конструкция, напоминающая виселицу, только пониже и без петли. За верхнюю балку был привязан за руки Минэ, он висел в воздухе, едва касаясь большими пальцами ног земли. Рубаха была снята, обнажая мощную грудную клетку и не менее рельефную спину. Маяти пришлось с силой потянуть Иру за руку, потому что двинуться сама она была не в состоянии. Белое полотно вместо мыслей в голове и искреннее желание развидеть увиденное обратно. Немой ком в горле, ноги движутся на автомате. Маяти подвела её к остальным рабам, но она даже этого не заметила, не сводя с мужчины широко раскрытых глаз. Минэ был белее мела, зрачки сужены до предела, с лица крупными каплями падал пот. Но он молчал. Она видела, что он прикусил губу. Карра тоже не издавал ни звука, и это обоюдное, полное внутреннего взаимного согласия друг с другом, молчание заставило её волосы зашевелиться на затылке.
Начальник сделал шаг вперёд, когда они с Маяти заняли свои места, и молча кивнул одному из «кнутоносцев». Последний обошёл Минэ сзади, но встал так, чтобы того всем было видно. Холодный пот потёк у Иры по спине, подобно змее, под звук снимаемого с плеча кнута. Словно живое существо, это страшное оружие упало к ногам охранника и под управлением ловких пальцев взвилось в воздух, оставляя за собой след из режущего слух скрипящего звука. Резкий свист и крик Минэ, огласивший окрестности и способный взорвать перепонки. Он задёргался в верёвках и, повиснув на них, на мгновенье развернулся к зрителям спиной, стараясь спрятаться от кнута. Вид его спины Ире никогда не забыть. Плётка с иглами впилась в кожу, металлические пластины прошли под неё вдоль зацепившихся иголок и под кожей раскрылись, разрезая её и создавая кровавые цветы. Щелчок, и пластины вышли из тела, оставив за собой след из крови, разодранную кожу, мясо и рисунок, который никогда не исчезнет. Плётка снова легла, как послушный зверь, к ногам хозяина.
Охранник ждал, когда стихнут стоны и крики раба.
Потом последовал второй круг раскручивания плети, и вместе с этим звуком к Ире вернулась способность дышать и чувствовать. Она не могла отвести взгляда от процесса, не в состоянии закрыть дрожащего рта и поднять руки, чтобы стереть слёзы с глаз. Краем глаза она заметила, что Карра чуть ли не ползком пытается подобраться к Минэ, окончательно разодрав руки о верёвки. Мужчина плакал, сжимая зубы. Сзади раздался неприятный звук: кого-то вырвало.
Свист. Крик. И кровавые цветы ложатся крест-накрест на спине. Тишина и снова пауза.
Нет! Это неправильно! Всё существо цивилизованного городского человека, женщины, противилось увиденной картине. Нельзя так поступать с живым существом! Просто нельзя! Она посмотрела на начальника, ожидая увидеть там равнодушие и жестокость, но увидела всё то же холодное и каменное лицо, что и всегда. Он стоял в напряжённой позе, крики Минэ явно не могли заставить его остаться спокойным. Он глубоко дышал и в какой-то момент прикрыл глаза, вздохнул ещё глубже и …кивнул. Ира в третий раз услышала звук раскручивающейся плети. Хрип Минэ донёсся до её слуха, кричать он уже не мог, сорвав голос. Начальник уже снова открыл глаза и, стоя неподвижно, словно статуя, тяжело дышал. Потом выровнял дыхание. И Ира увидела, как он прямо сейчас готовится снова прикрыть глаза и кивнуть палачу.
