Был страх. Ощущение волшебства растворилось, как утренняя дымка. Это не сказка. Это средневековый по своему уровню развития с вполне себе средневековыми законами мир, где есть рабство и бесчеловечные наказания. Смертная казнь наверняка тоже есть. И неважно, какие народы его населяют, – они не делятся на белых и чёрных. Нет «светлых», чистых, возвышенных эльфов, коварных дроу, злых, обязательно злых троллей или кого там ещё. Есть народы, где каждый личность, которая не бывает одного цвета. И даже «серый» – сказать неуместно. Нет существа, способного быть золотой серединой. В разрушенном внутреннем мирке, на руинах сказки жило осознание: неважно, чью сторону принять, идеала и быстрого решения не будет. Придётся продираться через пучину отношений, деление на «хороших» и «плохих» было изначально ошибочным.
Комментарий к Глава 5. Проступок и наказание
Иллюстрация: https://vk.com/albums-184628256?z=photo-184628256_457239052%2Fphotos-184628256
Группа в ВК, посвященная циклу: https://vk.com/rahidetel
========== Глава 6. Ринни-то ==========
Жизнь в рабстве шла своим чередом. После утра, которое забыть было невозможно, рутина вмешалась в сознание и заставила снова влиться в её поток. Будто и не было ничего. После телесных наказаний остались только шрамы: у Минэ на спине, у Карры – на запястьях, у Иры – на душе и в памяти. Да ещё очередная порция странных снов, где розы, облитые кровью, сменялись железной плёткой, изгибающейся в воздухе, словно танцовщица стриптиза у шеста. Жуткие воспоминания вперемешку с подсознательными образами и ассоциациями.
Врач констатировал конец эпидемии, и всех постепенно вернули жить на прежние места, её в том числе. Карра не сбавил своей открытой ненависти, но почему-то хозяева сочли возможным оставить их в одном помещении. Жить стало тяжелее. Карра не упускал возможности поглумиться над ней – поставить подножку, уронить её еду на пол. Мелочно, но после случая с Минэ он будто не хотел переходить определенную черту. Его отношение выражалось исключительно в незначительных, но от этого не менее неприятных издевательствах, на которые охрана не обращала внимания. Ире было всё равно. Она спокойно собирала с пола свои лепёшки, поднималась на ноги, молчала в ответ на грубую речь. В ней что-то перегорело. Потерялись все крупицы боевого запала, которые она с удивлением обнаруживала в себе с момента попадания в этот мир. Теперь не стало и их. Она боялась идти на поводу у своих инстинктов и эмоций, опасаясь, что её действия опять причинят кому-то непоправимый вред.
Через некоторое время Минэ вернулся в барак. Выражение его лица растеряло всю былую заинтересованность в окружающем. Он двигался очень аккуратно, было заметно, что ещё не зажившие раны на спине причиняют ему боль.
Ира до мелочей помнила, как он вернулся. Он медленно шёл, сопровождаемый всего лишь одним охранником. Плечи поникшие, пустой взгляд. Когда они вошли в комнату, Карра подскочил со своего места и кинулся к нему, хотел обнять, но в последнее мгновенье вспомнив, что это причинит боль, просто положил руки на плечи. Они обменялись говорящими взглядами, и Минэ без сил опёрся на его плечо. Карра помог ему дойти до места. Вокруг моментально сгрудились мужчины, потекла неспешная, сочувствующая речь, которая через некоторое время сумела выдавить из Минэ слабую тень улыбки. С соседнего половика поднялась женщина, которой в тот день не досталось лекарства. Она медленно подошла к нему, не поднимая глаз, и упала на колени, что-то говоря сквозь слёзы. Карра попытался было рыкнуть, но Минэ остановил его и взял женщину за руку, сказав пару спокойных слов. Та кивнула и, пряча глаза, вернулась на своё место.
Ира, сглотнув ком в горле, тоже подошла. Карра угрожающе поднялся, но Минэ и тут его удержал. Глядя ему прямо в глаза, она сказала:
– Мне жаль. Я знаю, что ты меня не понимаешь, но я хотела извиниться. Если бы я знала, чем это кончится, нашла бы другой способ… Мне правда жаль… Прости.
Она развернулась и вернулась к себе. Минэ не ответил.
С того дня издевательства Карры прекратились. Он всё ещё не переставал грубо разговаривать и плевать ей вслед, но вернувшийся Минэ пресёк первую же попытку Карры навредить ей. Тот был удивлён решением друга, Ира слышала, как он высказывался, тыча в неё пальцем, но Минэ остался непреклонен. В итоге Карра ограничился только словесным выражением своего отношения. Понял ли Минэ, что она хотела ему сказать, она не знала, и чем была вызвана такая перемена – тоже. Просто приняла это как новую данность.
