– Это не касается дел в твоем ведении. Это касается лично тебя. Я не понимаю мотивов твоего поступка. Закон предписывает…
– Я знаю.
– Так почему?
– Посчитал достаточным. Он усвоил урок.
– А вот я слышал иное. Что одна из рабынь умоляла тебя остановить наказание.
Начальник хмыкнул.
– Эта рабыня не знает нашего языка. И всеобщего тоже.
– Так значит, она всё же имела место быть? – подловил его Кэйхо-ри.
– Да. Женщина, которая вступилась за Маяти.
– И она же… погоди, ничего не понимаю…
– Она вступилась за Маяти, когда раб Минэ напал на неё. Она же вцепилась мне в руку, – начальник слегка сдвинул ткань рукава, демонстрируя чернеющий синяк на запястье. – Очевидно, для женщины это зрелище было уже слишком.
– И ты… остановил? – Кэйхо-ри не сводил глаз с руки брата, глубоко недоумевая, почему тот так спокойно говорит об этом.
– Да.
– Но…
– Кэй, я просто понял, что этого и вправду достаточно. Ты сам знаешь, что делает шейбо-плеть с телом, не запомнить урока невозможно. На самом деле хватило бы и одного удара, – раздражённо проговорил начальник, скрещивая руки на груди. Ему не нравился этот разговор и осуждающий тон брата тоже. Равно как и вмешательство в свои дела.
– Но Закон… ты понимаешь, что позволил себе отступить от Закона?
– Владыка поставил меня здесь, дав чёткие указания насчёт ведения дел. Первостепенная задача – поддержание порядка и сохранность рабочей силы. Я выполнил все данные мне распоряжения, ты хочешь ещё что-то спросить?
– Хотел бы, но, боюсь, встречу такой же жёстокий отпор. Не хочу лезть в твои дела, малыш, не думай. Мне своих хватает. Меня лишь беспокоит, что ты так легко отошёл от предписанных правил. Ты стараешься быть хорошим офицером, но я один из немногих, кто знает, что тебе всегда претило приводить приговоры в исполнение. Хорошо, что о твоей чувствительности мало кто догадывается.
– Отец в курсе, если ты об этом.
– Но это не значит, что он одобрит твой поступок. Он всегда заботился о нас, и ты…
– Кэй, Отец – прежде всего Владыка народа. И нам он «отец» только потому, что наши родители ушли на Ту сторону. Как и прочим десяткам сиротам дайна-ви. По обычаю. Да, он принял в нашей судьбе немалое участие, но прежде всего он – Вождь. Не надо к его делам добавлять ещё и наши личные переживания. Если Старший-среди-Отцов спросит, я отвечу ему, как полагается офицеру отвечать своему повелителю.
Кэйхо-ри вздохнул.
– «Личные переживания». Речь, не свойственная дайна-ви. Ты слишком много общаешься со своим странным …другом. Ты стал… эмоциональнее. Пока не знаю, к добру это или к худу.
– Не одобряешь?
– Не понимаю. Как и все. Не понимаю его поведения. Хотя откуда в нём столько эмоционального огня – знаю. Главное: не понимаю тебя – что ты в нём нашёл? Вы же даже спутниками толком не стали, но иногда мне кажется, что он тебе ближе, чем я или мелкий. Твои родные братья.
– Кэй, он сумел показать мне: мы, дайна-ви, много потеряли, живя такой жизнью. Мы стали бояться эмоций, а ведь они – сокровище. Ты – разумный офицер, наверное, не поймёшь, что я имею в виду. А он понял. Вернее, я понял, общаясь с ним. Не печалься. Он – это он. Ему вас не заменить, у меня нет других братьев, кроме тебя и Лина.
Кэйхо-ри улыбнулся едва заметным движением уголков губ, как умеют только его соотечественники.
– Эх… жениться бы тебе, брат. Может, хозяйственная жена заставит тебя чуть спуститься с чувственных высей на землю. Не нашёл ещё спутницу?
– Нет.
Кэйхо-ри вздохнул и помолчал, погрузившись в свои мысли. Его и правда сдёрнули с места службы и заставили понервничать поступки брата. Он уже давно понимал, что они не похожи, как звезда и дерево, что решения, принятые им, не всегда стандартны и ожидаемы. Именно поэтому Владыка поставил его руководить Утёсом – ведь здесь приходится иметь дело с рабами-людьми, наёмниками, даже с женщиной из числа народа-прародителя. Существами, для которых эмоции – привычное дело. Но такое отступление от Закона… Он не понимал. В отличие от Владыки. Хоть Кэйхо-ри и сказал, что тот обеспокоен, но на самом деле Старший-среди-Отцов спокойно отнёсся к новостям. Скорее всего, ожидал подобного. Вот только брату об этом знать не обязательно. Его действительно печалило, что последнее время они стали меньше понимать друг друга. Семью Кэйхо-ри любил, несмотря на свою славу вояки и помешанного на делах. Да, он редко бывал дома, но в своё время, оставшись без отца и матери, принял решение сделать всё, чтобы позаботиться о младших братьях, и потому так рьяно отдавал силы службе. Видеть, как они меняются и взрослеют, идут своими дорогами, было для него горько.
– Ладно. Не маленький уже. Надеюсь, справишься с возложенной на тебя задачей, хотя, признаюсь, заставил ты меня поволноваться. Я уезжаю послезавтра. Перед отъездом ты мне хоть покажи это ваше чудо. А то мне все уши прожужжали. Людская женщина, не опускающая взгляд, с волосами, как у детей нашего народа, не боящаяся драки и всё остальное… уже не один месяц любимая тема у наших подчинённых. Хоть своими глазами увидеть, раз уж занесло к вам. Покажешь?
Начальник неопределённо хмыкнул.
***
