Здесь, в отрыве от города, Ира привыкла больше полагаться на чувства. Это было похоже на то, как познаёт мир ребёнок. Вокруг море предметов и понятий и ни одного знакомого, всему надо дать имя и определение. В первый день плена она не обратила внимания, как машинально «собрала» информацию о жизни рабочих, различив разницу в их «благоухании» утром и вечером после работ. Как легко пришла тогда в голову мысль о труде, за которым рабы провели день. Или как, не задумываясь, привыкла оценивать состояние балок под потолком пещеры по запаху. Как быстро научилась различать интонацию и мелодию непонятных языков, казавшихся поначалу звуковой кашей, их ритм и произношение. А минуту назад? Про жизненный путь «Мерлина»? Особые обстоятельства требовали активизации всех забытых инстинктов, но проблема была не только в том, чтобы научиться ими пользоваться. Органы чувств добросовестно собирали данные об окружающем мире, но их мало было собрать. В них нужно было поверить. Пойти на следующую ступень – научиться доверять самому себе. Есть люди, которые способны по мимике и жестам различить, когда человек что-то скрывает. Этому специально учатся, даже наука какая-то есть на данную тему. Но эти знаки видны не только специалистам, а в буквальном смысле всем. Мозг не спрашивает разрешения, когда скрупулёзно оценивает каждый жест и каждое движение собеседника. Нам соврали раз, и мы узнали, нам соврали два, и нам об этом сообщили. Нам врут в третий раз совершенно посторонние люди, и мы внезапно перестаем им верить. Мы не понимаем почему, но внутренний голос кричит: «Ложь!» Внутри себя мы уже знаем правду, хотя не можем определить, откуда взялись такие мысли. Не доверяем самим себе. Вспомнились собственные метания. Как часто за последнее время она переспрашивала себя: «Правильно ли оценила обстановку?» «Правильно ли истолковала взгляды?» «А если нет?» «А если это фантазии?» Привыкнуть доверять собственной интуиции очень трудно. Это ощущение внезапно обретённой власти пугает до колик, и проще списать всё на случайности и совпадения, опасаясь ошибиться.
Ира прекрасно понимала, что после того, что произошло, она уже не сможет откреститься от нового видения мира. Они говорили. Говорили, словно на одном языке. Прикрыв глаза, она с лёгкостью воспроизводила перед внутренним взором мельчайшую деталь в поведении начальника, зная, что способна верно интерпретировать каждый жест и взгляд. И никогда не сможет возненавидеть его, несмотря ни на что. Даже на плётку. Что ж. Новая способность хоть и кажется сказочной, но придётся принять её существование. Посмотрим, насколько окажется полезной…
Врач внезапно отвлёкся, почувствовав, что ему кто-то сверлит глазами спину. Увидев, что пациентка очнулась, он подошёл и бесцеремонно скинул одеяло. Ира покраснела, хотя должна была уже привыкнуть к тому, что здесь у раба нет права на стыд. Только сейчас ощутила, что лежит почти обнажённой, из одежды – одни повязки. Врач достал из кармана небольшие ножницы, стал срезать материал, попутно делая отметки на листе бумаги. Когда бинты начали падать на кровать и пол, Ира увидела, что они насквозь пропитаны кровью, кое-где вымазаны чем-то коричневым, скорее всего, мазью. Снятие последнего слоя принесло с собой боль и кучу неприятных ощущений. Стонала и выла, спрятав нос в матрас, но старалась не мешать доктору делать свою работу. На спину полилось что-то ледяное, озноб прошил до кончиков пальцев, дыхание вышибло из лёгких от неожиданности. Сверху врач прикрыл ей спину тряпкой и громко что-то сказал. «Позвал кого-то? Может, Маяти…» Но на оклик пришла не девушка, а Ринни-то. Ира дёрнулась, увидев его, но тот, будто не замечая, впился взглядом в доктора, который выстраивал на прикроватной тумбочке батарею из склянок, что-то непрерывно говоря. Когда врач закончил вещать, мальчик коротко кивнул, тихо произнеся «да». «Мерлин» покинул комнату, оставив их одних.
Юный дроу медленно подошёл к кровати и чуть приподнял тряпку, положенную врачом, сжав зубы и комкая её в кулаках. Потом тихонько выдохнул и повернулся к столику, молча начав расставлять склянки и коробочки. Отводил взгляд, и было ясно как божий день – делал это намеренно. Опухшие синяки под глазами ребёнка казались почти чёрными на фоне серой кожи. Мальчик двигался медленнее обычного, выверял каждое движение. Ира резко встала, ойкнула, широко раскрыв глаза от наплыва боли, но схватила его за руку и притянула поближе, уронив мальчишку рядом с собой на кровать. Дроу попытался вырваться, но она удержала его, заключив в объятие. Руки скользнули, погладив по волосам, и Ринни-то замер. Ира немного отстранилась и тронула его лицо ладонью.
– Как же я рада, что с тобой всё в порядке, – прошептала она тихонько и уткнулась лицом в его плечо.
