По телу мальчика прошла дрожь. Сомневаться не приходилось, он понял, что ему сказали. Ринни-то поднялся, молча потянулся за одной из склянок. Резкий запах мази наполнил комнату. Его прикосновения были пугливыми и робкими. В отличие от эльфийки, которая в своё время профессионально помогла ей обработать раны, нанесенные сая, Ринни-то прикасался еле-еле, буквально одним-двумя пальцами. Его забота казалась чем-то невесомым. Он тщательно смазал след от плётки на спине и спустил одеяло пониже, чтобы обработать ту часть раны, что пришлась на бедро. Ире стало любопытно, и она аккуратно извернулась, ещё раз пошипев от боли, и посмотрела на узор, оставленный оружием на боку. Ринни-то постарался прекратить её лишние движения и прикрыть рану, чтобы не пугать страшным зрелищем, но она остановила его. С каким-то извращённым исследовательским интересом смотрела на рисунок, который теперь будет с ней всю жизнь. Её всегда завораживали татуировки и художественное шрамирование на телах людей. Увлечься данным процессом самой мешала мысль, что картинка останется навсегда, поэтому должна быть особенной и, как бы ни менялись твои предпочтения в течение жизни, сохранять актуальность. Да и фанатом болевых ощущений Ира не была. Пока ещё не нашлось такого изображения, которое хотелось бы настолько сильно иметь на теле, чтобы решиться пройти через процедуру его нанесения. И вот теперь, хотела того или нет, но она получила себе вечный узор. Первое, что бросилось в глаза, – насколько он ровный. Раны Минэ, которые ей удалось рассмотреть, выглядели рваными и страшными. Ассоциация с кровавыми цветами скорее была шуткой подсознания, которое сопротивлялось неприятному зрелищу. Здесь же рисунок был выполнен так филигранно, будто его наносили долгими и скрупулёзными действиями. Каждое плёточное звено отпечаталось одно к одному и реально напоминало цветок с замысловатым бутоном. Следует, наверное, сказать спасибо исполнителю приговора за то, что не стал уродовать женское тело и был аккуратен. Она представила себе в голове сцену с этим «спасибо» и немножко нервно рассмеялась, вообразив ответную реакцию.
Мальчик не понял, почему она смеётся, в его глазах явно читалось опасение за её душевное здоровье. Она несколькими жестами постаралась объяснить, что рисунок ей в общем-то нравится. Это было трудно, изобразить на пальцах такое отвлечённое понятие, как красота. Но после нескольких неудачных попыток Ринни-то догадался, что она имеет в виду. Хотя это ещё больше уверило его в том, что после наказания у его подруги помутился рассудок. Считать красивым след от шейбо-плети? Ещё раз посмотрев на контуры рисунка и припомнив некоторые из её жестов, он сообразил, что женщина проводит аналогию с цветами. Да… пожалуй. Если не помнить, как те были получены. Женщина отвлеклась от беседы и посмотрела за окно, о чём-то задумавшись.
Странная она, его спасительница. Но спасти жизнь дайна-ви, будучи человеком, на самом деле уже само по себе верх странности. Да и других чудных вещей с её стороны за время их совместной работы удалось увидеть немало. Что перед этим любование шрамом? И потому мальчик перестал чему-либо удивляться, вернувшись к своему занятию. Закончив, он прикрыл её тряпкой и одеялом поверх, тщательно подоткнув со всех сторон. Сразу стало теплее. Ринни-то встал, знаками дал понять, что ему необходимо уходить. Ира поблагодарила его кивком и улыбкой. Глаза слипались. Истощение моральных сил сказывалось, а измученное, израненное тело жаждало отдыха. Мальчик тихонько вышел и притворил за собой дверь, оставляя её одну.
Снаружи он наткнулся на начальника. Ринни-то поклонился и хотел было прошмыгнуть мимо, явно не имея желания общаться, но тот поймал его за рукав.
– Как она?
– Мастер позаботился о лечении. Двигается.
– Ты злишься на меня?
Мальчик вытянулся в струнку и посмотрел на командира глаза в глаза. Решил ответить честно:
– Нет, старший. Матушка объяснила мне, что вы сделали всё, что смогли, и что участь её могла быть намного хуже. Просто… мне это всё равно кажется чрезмерно жестоким. Я не знаю, как с вами теперь общаться, но не злюсь. Не на вас. Я злюсь на то, что у нас… вообще возможно подобное. Она добрая. И смелая. Если бы не она, меня бы уже не было. Холод или Топь. Если бы я был старше…
Ринни-то не смог скрыть досады. Если бы он не был ребёнком, мог бы от своего имени защищать подругу, отдавая «долг за жизнь» как взрослый, и наказание её бы не коснулось. Он верил в это всей душой. Странно было считать другом человека, но он считал. И ни секунды не сомневался в своём выборе.
Командир помолчал, потом спросил:
– Я слышал смех. Её разум повредился от боли?
– Нет.
