Трясло. Они заперты. Заперты! Выхода нет, и бежать некуда. Их участь на ближайшее время только одна: ждать. Еды нет: сумки остались в той части пещеры, которую завалило. Воды нет. Наличие отдушины не могло не радовать, задохнуться им не грозило, но это мало утешало. Долгое время она не могла двинуться с места. А потом что-то вздёрнуло её на ноги, и она стала биться грудью о стены, словно попавшая в ловушку птичка. Добравшись до отдушины, принялась орать в неё как сумасшедшая. Кричать о помощи. Из отверстия возвращалось тихое эхо её голоса. Крики сменялись плачем, плач ознобом, озноб ступором, и снова в крик. Успокоиться удалось не сразу. Потом был приступ надежды. Она снова принялась тщательно обследовать пещеру. Работа вернула некоторую долю здравомыслия, и Ира решила разобраться, что есть под рукой. Она не просто ползала на карачках, но и собирала в одну кучу попавшиеся стёкла, откатывала в сторону камни, считала шаги, ладонями промеряла каждый кусок стены. Делала это медленно, стараясь не напрягаться, силы могли ещё понадобиться. Терзаемая фобией, она не сразу заметила, что её действия скорее похожи на поступки психа. А когда осознала, то весь пол в пещере уже был убран, стёкла лежали кучей недалеко от ямы вместе с гнутыми каркасами фонарей, небольшие каменные булыжники стояли разве что не по росту в одном месте. Ира села на пол и залилась смехом безумца. На то, чтобы исследовать каменную комнату, ушло всё её мужество. Ничего не изменилось. Выхода не было. Она резко и глубоко дышала, пытаясь судорожно сообразить, что делать дальше. Тут снова вспомнилось, что она не одинока в своём положении.
Она подползла к дроу и уже машинально проверила пульс. Он всё так же стучал, дыхание было ровным. Ира долго обдумывала ситуацию, но всё же решилась попробовать на ощупь разгрести завал, чтобы освободить ноги дроу. Если он очухается, то от него будет больше толку, чем от неё. Он всю жизнь жил здесь и может знать, как выбраться из этой ситуации! К тому же… до обвала они двигались в том направлении, где он лежал, значит, именно эта груда камней и есть выход! Их откопают. Ну не бросят же они начальника тут погибать! Но попытаться помочь спасателям изнутри тоже можно. Главное – не торопиться! Главное – не навредить, не хотелось бы, чтобы тут всё рухнуло. Медленно, камень за камнем, прощупывая каждый по десять раз, сверху вниз, Ира начала снимать булыжники с ног начальника и оттаскивать их в сторону. После месяцев работы киркой это не сильно напрягало и сделано было довольно быстро, несмотря на все предосторожности. Маленьких камней оказалось не так много. Главную часть завала составляли валуны, извлечь или передвинуть которые не представлялось возможным. «Да у него все кости, наверное, в щепку превратились под этой грудой!» – с ужасом подумала она, аккуратно ощупывая конечности. Проводя ладонями в том месте, где ноги уходили под завал, она, примяв ткань, обнаружила пустоту. Пошарив как следует, насколько хватало ладони, она поняла, что дроу невероятно, просто сказочно повезло. Да, его ноги прижаты булыжниками, но не столь сильно, чтобы совсем затруднить кровоток. Между камнями было достаточно пустот. Может, кости и повреждены, трещины, скорее всего, есть, вывих какой, а синяки уж наверняка, но, скорее всего, всё не так уж и плохо. Как могло бы быть. Только вот вытащить дроу невозможно. Там, где ноги не зафиксировали камни, была в мёртвую прижата ткань штанов. Мелькнувшую мысль использовать стекло и разрезать штанину пришлось отмести: пространство слишком узкое, сама поранишься, а дроу и без того хватит раны на животе. Да и как убрать камни, пока непонятно.
Вот и это полезное дело было завершено. Ира снова осталась один на один с кромешной тьмой и тишиной. Страху не потребовалось много времени, чтобы начать щекотать её нервы и снова довести до истеричного состояния. Особенно, когда она осознала свою, возможно, самую главную ошибку. На лбу появились первые капли рабочего пота. Безумно хотелось пить.
Долгое время Ира провела в неподвижности. Боялась сделать лишнее движение и потерять драгоценную воду. Постепенно пот высох, дыхание выровнялось, стало прохладно. Больше таких ошибок повторять нельзя. Воды нет. Потеряешь лишнее – и поминай как звали. И заупокойную читать будет некому. Остаётся только молиться, чтобы их откопали до того, как отсутствие влаги станет фатальным.
Хотелось пить, есть, в туалет. Всё сразу. Кружилась голова. Ну хоть тепло. Первое, что она сделала, снова вспомнив, как двигаться, – прижалась к отдушине и позвала на помощь. Звала по-русски. А потом попробовала вспомнить и воспроизвести набор звуков, который использовала одна из женщин в ту памятную ночь, когда в барак вломился сая. Но довольно быстро показалось, что вместо нужного слова с губ рвётся какая-то ахинея.
Сколько прошло времени? Едва возникнув в голове, этот вопрос стал самым важным.
