Наконец на дорогу вышел господин Грин, невозмутимый, несмотря на чашечки глины, присохшие к коленям. В руках он держал какой-то грязный мешок. Спокойно, будто сервировал стол, он вытряхнул и разложил его содержимое на красной шелковой подушке и только после этого преподнес баронессе. Когда он проходил мимо, Твила успела разглядеть странное подношение, пачкавшее дорогую обивку. Предметов было несколько: свернутый змейкой обрывок бечевки, пузырек с какой-то мутно-желтой мазью, кажется, редька и… вот последняя вещь заставила ее вздрогнуть и испуганно отшатнуться.
Баронесса лениво протянула руку к подушке, пробежала кончиками пальцев по темневшим на ней предметам, словно проверяя, все ли на месте, а последний даже повертела.
Если сначала Твила еще надеялась, что ей померещилось, то теперь убедилась: ошибки быть не могло. Баронесса крутила холеными пальцами чью-то отрубленную руку, спокойно, как веточку, без тени брезгливости или ужаса. И, видимо, с конечностью владелец расстался уже давно.
– Ох, барон-барон. – Она укоризненно покачала головой, будто пеняя маленькому ребенку.
А потом небрежно кинула руку обратно на подушку, словно волшебной палочкой взмахнула.
– Впредь следи за ними внимательнее, – велела она господину Грину, – мне наскучило подбирать разбрасываемые бароном игрушки.
– Да, ваша светлость, – поклонился тот, – больше этого не повторится.
– Не сомневаюсь. А теперь, – баронесса снова повернулась к Твиле и приглашающе распахнула дверцу кареты, – не хочешь прокатиться со мной, Твила?
Господин Грин меж тем быстро обогнул экипаж и запрыгнул в него с другой стороны.
– С вами? – сглотнула Твила. – Хотите сказать, что приглашаете меня к себе?
– Ну, разумеется. Что еще это может означать? Тебе уже доводилось бывать в богатых особняках? Уверена, в таких, как мой, никогда. Он находится вон на том холме, совсем близко, – она указала на чернеющую гряду, откуда приехала. – Там много занимательных вещиц, тебе понравится.
– Благодарю, ваша светлость, – Твила заколебалась, – но мне нужно домой… я не предупредила мастера, он будет волноваться.
Ее, словно праздничную обертку, раздирало от двух противоречивых желаний: с одной стороны, ужасно хотелось посмотреть на дом, в котором живет эта необыкновенная дама. Загадочным красавицам положено жить в волшебных шкатулках. А с другой – так ли уж разумно принимать приглашение от женщины, живущей с сумасшедшим супругом и именующей «игрушками» разбрасываемые им руки? К тому же было во впечатлении от нее что-то двойственное. Тугой клубок смутной гадливости и восхищения, и непонятно, что сильнее…
– Ну брось, – отмахнулась красавица. – Эшес еще тот зануда. Я сама с ним поговорю, когда вернемся. Все объясню, скажу, что просто силой уволокла тебя, не оставив выбора…
Твила издала неуверенный смешок: такой нелепой казалась мысль, что эта тонкая женщина может уволочь силой хотя бы котенка.
– Ну, разве что совсем на немножко… – заколебалась она, однако тут же покачала головой: – Нет, простите, госпожа, вы очень добры, но не могу.
– Что ж, раз ты такая упрямая, не буду настаивать. Ты еще побываешь у меня в гостях… вы оба.
– Правда?
– А Эшес ничего не говорил?
Твила покачала головой.
– Он вообще о вас никогда не рассказывал.
– Хм, ну, думаю, ему просто стыдно, – баронесса заговорщически подмигнула.
– Стыдно?
– Скажем так, мне известен один его секрет. Так, пустяк, если честно, но каждый человек почему-то мнит свой секрет особенным…
– Ваша светлость, вы недавно назвали меня… по-другому. Почему?
Та внимательно посмотрела на нее:
– Ты правда не знаешь?
– Нет, – покраснела Твила.
Это очень неприятно – не знать о себе то, что знают другие. Баронесса словно прочитала ее мысли.
– Это даже забавно… не правда ли, есть что-то странное в том, чтобы спрашивать о себе у едва знакомого, хм, человека? Что ж, пожалуй, расскажу. Ты идешь в деревню?
– Не совсем, то есть… да. – Все равно уже не было времени навещать болото, поэтому Твила твердо кивнула: – Да, я иду в деревню.
– Тогда садись, подвезу. По дороге и расскажу.
Твила помедлила, а потом шагнула к карете. В конце концов, отказываться и на этот раз было бы совсем невежливо. Вдруг красавица рассердится и больше никогда ее не пригласит?
Подножка кареты откинулась с грохотом спускающейся лавины. Твила кинула взгляд на нетерпеливо фыркающих лошадей, покачивающийся фонарь, поблескивающие в темноте парики лакеев и занесла ногу…
Беззаботный свист вынырнул канарейкой из-за поворота, и на ее плечи легли две тяжелые ладони, буквально пригвоздив к месту. Знакомый голос задумчиво произнес:
Впервые на лице баронессы промелькнуло что-то похожее на раздражение. Она прожгла стоящего за спиной Твилы фиолетовыми огоньками:
