— Ах ты бродяга! Смертный прыщ! — воскликнул король и еще шагнул вперед. — Иди сюда! Песья кровь! Перед богом ответ держать!
— Вяжите его ребятушки! — воскликнул герцог, отходя в глубь своих людей.
Но никто на его слова не отреагировал. Хуже того — люди расступились.
— Вы чего? — опешил Андрей Васильевич. — Хватайте самозванца! Вяжите его!
— Божий суд. — гулко прогудел один из командиров.
— Какой божий суд?! Вы сдурели?! — заорал герцог.
— Он похож на короля. Похудевшего. Много болевшего. Но нашего короля. — заметил второй командир.
— Что? Но…
— Иди сюда дядя. — прошипел Иоанн. — Иди сюда. И имей мужество предстать перед нашим великим пращуром.
— Что ты несешь?! — воскликнул Андрей Васильевич, явно не рассчитывавший на то, что ему придется свои слова отстаивать смертным боем.
Взмахнув крыльями на парапет сел ворон, пролетев над головами людей. Крупный такой. Откормленный. Один из двух питомцев короля.
Андрей Васильевич поднял взгляд и скривился. Ворон сидел на парапете у окна, ставни которого были раскрыты. А в нем наблюдалась Ева. С мисочкой какой-то. Вот к мисочке ворон и подлетел. А потом, спустя пару секунд и второй.
Умные птицы за эти дни привыкли к тому, что их кормит не только Иоанн, но и эта женщина. Поэтому нормально и адекватно реагировали на нее.
— Когда же эта пернатая мерзость сдохнет. — процедил герцог.
— Тогда прилетят другие, — усмехнувшись, ответил Иоанн. — Пращур наш великий смотрит за нами.
— Опять ты про эти поганые бредни. — покачал головой Андрей Васильевич.
— Не опять, а снова. Хотя тебе, дядя, не понять. Ты ведь там, по ту сторону кромки не был. И не ведаешь, что Архангел Михаил приходил к людям задолго до пришествия Иисуса. И остался в их памяти. Он еще не знали о том, что Бог един. И что ангел, пусть даже и старший, это всего лишь ангел.
— Что ты несешь… — покачал головой герцог, извлекая свою саблю. Да-да. Именно саблю. Он находился под очень сильным влиянием степи, поэтому многие нововведения короля игнорировал.
— Только то, что древние германцы узнали Архангела Михаила под разными личинами. Когда он нес смерть и разрушение, они именовали его Тор. Когда проявлял мудрость — звали Вотан или Один. И он — наш далекий пращур. И он наблюдает за нами. Всегда.
— Еретик! Ты не только самозванец, но еще и еретик! — воскликнул дядя и сделал несколько быстрых ударов, от которых Иоанн легко уклонил, просто отскочив назад.
— Ты ведь знал, что бабушка и твой старший брат отравили мою мать. Не отрицай. Я, в отличие от тебя, челядь и прочих простых за людей держу. И слушаю, что они болтают. Так что легко выяснил кто и зачем супругу Великого князя отравил. Или ты думаешь, что ваши дела были тайной? Вздор. Вы на виду. Вы все на виду у тех, кого призираете.
Андрей Васильевич от этих слов побледнел и отшатнулся.
— Вот мне и интересно было понаблюдать. Участвовал в заговоре против моего отца. Помог сгубить мою мать. Чуть меня в могилу не свел. Но притих. Стал демонстрировать верность. Но ведь нутро то не изменишь. А оно у тебя гнилое. Первый звоночек — Крым. Я ведь тебя туда не за тем посылал, чтобы ты себе вотчину новую прирезал. Нарушил ты мое слово. И сюда — в Москву — носа не совал. Боялся, не так ли?
— Дерись! — рявкнул герцог, недовольный этим разговором. Его ведь слушали все вокруг. Очень внимательно слушали.
— А потом приехал. Прямо на мою свадьбу. Мог бы и приболеть. Но нет — приехал. Я прямо чувствовал, что ты, любимый дядюшка, какое-нибудь паскудство задумал. Признайся — сам надумал или султан подсказал?
— Какой султан?! Что ты несешь?! Юродивый!
— Это ведь ты притащил сюда убийцу. Ты. Не отпирайся. Только тебе это выгодно. И только ты, песья кровь, мог догадаться поднимать толпу. Ведь под толпу можно многое списать. И смерть Владимира тоже. А значит ты и твои дети сумеют унаследовать созданную мною державу. Да? По лицу вижу, что угадал.
— Люди! — обратился герцог к толпе. — Вот вам крест! — воскликнул он, широко перекрестившись. — Не я притащил убийцу.
— Дерись! — рявкнул Иоанн, опасаясь того, что даст дяде перед толпой реабилитироваться. — Оправдываться перед пращуром будешь!
Андрей Васильевич обернулся.
Мгновение.
И Иоанн сделал выпад.
Герцог попытался его сбить. Но куда сабли против шпаги? Им в скорости удара не сравниться. И если в пешем поединке встретились два мастера: сабли и шпаги, то у первого шансы на успех будут настолько призрачными, что ими можно пренебречь.
Раз.
И сабля герцога звонко ударила обухом о клинок эспады… который торчал у него в груди.
— Отправляйся в пламя битвы! На наковальню войны! — прорычал Иоанн.
После чего выдернул клинок.
Герцог с округлившимися глазами приложил руку к груди, откуда вытекала кровь. Отнял ее оттуда. И посмотрел на красные пальцы. Секунда. Вторая. Кровь выступила у него изо рта — вытекая из уголков несколько сжатых губ.
Он покачнулся.
Переступил, пытаясь сохранить равновесие.
