— Отец, — почтенно поклонился Баязид султану.
— Прошу, проходи. — произнес Мехмед. — У тебя озадаченный вид.
— Так и есть, — ответил сын, усаживаясь на мягкие подушки. — Меня волнует тот Крестовый поход, которые ныне пытаются организовать христиане.
— С помощью Аллаха мы отобьемся от его. Как и от предыдущих. Всевышний милостив, и он много раз выказывал нам свое расположение.
— Даже если их на самом деле возглавит Иоанн?
— Иоанн, — с плохо скрываемой ненавистью процедил султан и рефлекторно потянулся к ране, полученной во время последнего их столкновения…
Именно этот человек лишил его союза и потенциального контроля над степными кочевниками Северного Причерноморья. Что позволяло бы надежно контролировать северные ветки Великого Шелкового пути, а также Днепровскую и Волжскую торговлю. А это деньги. И не малые. А ничто так не болит, как кошелек, по которому бьют ногами.
Именно этот человек лишил его доходов от массивного поступления рабов со славянских земель. Весьма дорогих рабов и, особенно рабынь. А ведь именно султан держал под своей «крышей» этот крайне интересный бизнес, получая с него сверхдоходы для своих войн. То есть, Иоанн и тут наподдал с ноги по кошельку властителю османов.
Именно этот человек перенаправив всю Каспийскую торговлю на север. Переведя туда немалую долю и от Великого Шелкового пути. Караваны то шли по северу Персии. И многие из караванщиков охотно повезли свои товары по Каспию и Волге. В покое и тишине, выводя на рынок Северной Европы минуя беспокойные земли Ближнего Востока. То есть, неся совокупно меньшие потери на транспортные издержки[1], подвергаясь меньшим рискам и получая большие прибыли. Ведь в Северную Европу эти товары традиционно «ехали» из Средиземного моря. Из-за чего цена их была существенно выше, чем та, по которой караванщики могли свое добро продать в городах Леванта.
Да, напрямую это било по султану не сильно. Однако все равно — цепляло. Ведь деньги эти могли бы течь в его руки, а не в руки Иоанна.
Именно этот человек укрывал у себя Мануила — Патриарха, предавшего султана и перебежавшего на сторону православного правителя. Прихватив заодно массу денег и ценных вещей, включая священные реликвии не только христиан, но и мусульман. Да уведя с собой многих иерархов, из-за чего управление огромной паствой стало категорически сложным делом. А ведь она и без того была проблемной и постоянно бурлила, в целом недовольная ни налогом на веру, ни прочими неприятными для них вещами.
А это опять удар по кошельку, так как требовалось больше денег и усилий для контроля над волнующимся населением. Из-за чего кошелек у бедного султана после всех этих выходок выглядел уже синим и опухшим от столь безжалостного насилия. По самым скромным оценкам за минувшие десять лет «этот мерзавец» лишил Мехмеда более чем сорока миллионов акче в виде прямых убытков. Хотя, на деле, конечно, больше. И это, не считая упущенной выгоды и потерь от свертывания торговли. Поэтому ненавидел султан Иоанна искренней и незамутненной ненавистью.
Но и это еще не все. Ведь король Руси умудрился консолидировать в своих руках все титулы, обладать которыми так жаждал Мехмед. Хуже того — закрепил это через церковные Соборы. А потом еще и из Молдавии армию осман выбил, едва не убив его — Фатиха…
— Отец, я думаю, что тебе нужно примириться с Иоанном.
— С этим иблисом?!
— Отец, он уже показал, что опасен.
— И что?
— И то, что он явно не рвется в этот Крестовый поход. Он ему не нужен. По сути, Папа и Патриарх его вынуждают, а он, волею случая, уклоняется. Поэтому, я думаю, нам нужно попробовать с ним договориться.
— О чем же?
— О перемирии и торговле. А самим заняться реформой армии и завоеванием Леванта и Египта. Твоя армия, увы, не может на равных сражаться с войском Иоанна. Поэтому нам нужно поглядеть, как все устроено у него и себе повторить.
— А ты не думаешь, что эти победы — случайность?
— Нет, отец. Один раз — случайность. Два раза — случайность. А десять раз? Иоанн сходился в десятках сражений с разными противниками и неизменно выходил победителем. Даже когда выходил перед численно превосходящим противником. В два-три и более раза превосходящим. Я читал старые эллинские книги об Александре Македонском и Гае Юлии Цезаре и…
— Довольно! — раздраженно воскликнул Мехмед.
— Как скажешь, отец.
— И как ты собираешься с ним примирится?
— На Иоанна кто-то совершил два покушения. По слухам — работорговцы Венеции, которым он наступил на мозоль. И король этим воспользовался, отложив Крестовый поход.
— Воспользовался? А мне говорили, что он не может выступить из-за плохого самочувствия.
— У меня в Москве есть свои люди. Один из них своими глазами видел, как «едва живой» Иоанн играючи убил своего дядю в судебном поединке. Странно, не так ли?
— Странно… — задумчиво согласился султан. — И что с того?
— Мы можем ему подыграть. Устроить имитацию покушения, чтобы он смог, пользуясь этим поводом, не выступать в поход. Хотя бы еще год или даже два.
— Покушение?
— Имитация покушения.
