– Какое варварское название – «Лебедянь», – проговорил, будто выплюнул, Рём, после чего неожиданно грохнул кулаком по столу и заорал, брызжа слюной: – Я ведь отдал приказ переименовать корабль в корвет «Нибелунг»! – Рём славился своей любовью к музыке Вагнера. – И откуда, черт возьми, тут могли взяться русские?!
– Очевидно, с яхты этого миллионера.
– Ты несешь чушь, Курт, – фыркнул посланник рейха в этой забытой богом и людьми стране. – Зачем русскому сенатору и гроссу влезать в местные дела?
– А зачем он вообще здесь появился?! – парировал подручный. – Кроме того, он ведь не просто скучающий богатей. Раньше Колычефф был приватиром, а эти русские крепки своей взаимовыручкой. Они своих не бросают…
– Брось! Неужели ты сам веришь в эти сказки о товариществе между миллионерами и простыми матросами?
«Конечно, ведь вы постоянно талдычите об этом на собраниях, посвященных единству великой германской нации», – хотел было съязвить Далюге, но в последний момент сдержался. Как ни крути, а у Рёма с Весселем большие связи в рейхе, и не стоило портить отношения ни с ними, ни с теми, кто их послал.
– Эрсти, ты скоро? – послышался жеманный голосок из соседней комнаты.
Принадлежал он тощему и смазливому субъекту из местных по имени Альберто. Будучи сыном нищего немецкого колониста и здешней девицы, он поначалу работал прислугой, потом каким-то невероятным образом ухитрился жениться на своей престарелой работодательнице, а когда она умерла, освоил профессию жиголо. Одному богу известно, как этот напомаженный придурок сумел втереться в доверие к прибывшему из Германии Рёму, но теперь они были неразлучны.
– Сейчас, дружок, – резко потеплевшим тоном отозвался эмиссар нацистов. – Еще одну минутку…
– Вот что, Курт, – повернулся он к подручному. – Свяжитесь с Менгеле, ему надо быть настороже. Если русские попытаются связаться с местными властями, пусть даст знать…
– Тут такое дело…, – нерешительно начал Вессель.
– Что еще?
– Доктор давно должен был вернуться, но пока почему-то находится в президентском дворце. Причем сам президент куда-то выехал…
– И что это значит?
– Пока не знаю.
– Возможно, опять мутит воду этот недоумок Пабло… как его?
– Племянник президента Пабло Луис?
– Именно. Давно следовало его шлепнуть!
– Вы же сами запретили, чтобы не поднимать шум раньше времени…
Пораженный столь наглым обвинением Рём хотел было возмутиться и даже открыл для этой цели рот, но в этот момент на столе противно задребезжал телефон. Обрадованный возможностью отсрочить выволочку, Курт схватил трубку и почти крикнул в нее:
– Халлё?
Некоторое время он слушал молча, потом перевел взгляд на все еще пышущего праведным гневом начальника и упавшим голосом сообщил:
– Армия и полиция подняты по тревоге!
– А где президент?
– На яхте русского олигарха! И Менгеле с ними. Это конец, нас раскрыли!
– Почему вы так решили? – машинально спросил Рём, хотя мысленно был согласен.
– Потому что я как-то видел, как ваш дружок Менгеле умеет допрашивать! После него от человека остается только пустая бессмысленная оболочка, а ведь наш доктор простой одаренный. Но этот Колычефф, он гораздо хуже, он гросс…
– Вот дерьмо! – сплюнул от досады глава штурмовиков. – Отдавайте приказ о выступлении, пока еще не все потеряно.
– Вы серьезно?
– О, да! Если мы поторопимся, то все получится. У нас достаточно сторонников в армии, чтобы удержать их от защиты правящего режима. И пока они будут жевать сопли, мы все сделаем. Алярм, чтоб вас всех разорвало! Свяжитесь срочно с капитан-лейтенантом Марквортом, пусть поднимает корвет и идет сюда, нам понадобятся его пушки.
– Яволь, – без особого, впрочем, энтузиазма в голосе отозвался Далюге.
– Мой фюрер, – позволил себе задать вопрос Хорст Вессель, чей авантюризм все же соединялся с трезвым рассудком, – а что, если русские поднимут свою яхту, которая, как я слышал, обладает достаточно мощным вооружением, и поддержат огнем верные президенту отряды?
– Зачем им это? К дьяволу! Сейчас или никогда! Отправляйте группу к радиоцентру, пусть объявят, что Бальдомир – узурпатор и предатель, продавшийся русским. Он низложен. Власть переходит к военному совету, который назначит дату новых выборов в Генеральную Ассамблею! Займем Эстевес – президентский дворец, парламент, правительственные здания и арсенал.
– Мой фюрер, Маркворт на связи, – прервал распоряжения Рёма радист.
Глава мятежников взял трубку и решительно распорядился:
– Фридрих, выдвигайся к центру города, займи позицию над площадью Независимости и будь готов поддержать огнем наши действия, если какие-то дураки заартачатся! Все должны видеть тебя! Чтобы не было сомнений, на чьей стороне сила!
