Далеко не все пленники могли передвигаться на своих двоих. Некоторым помогали идти товарищи, других и вовсе вынесли на руках. Наконец, весь экипаж оказался в сборе.
– Я капитан «Лебедяни» Сироткин, позывной Сирота, – представился худой, как жердь, офицер, ухитрившийся сохранить в заключении форму и фуражку. – С кем имею честь?
– Кондуктор ВВФ в отставке Вахрамеев! – хмыкнул в ответ дядька Игнат, после чего добавил: – С мундиром и пенсией! Поднимайтесь, ваше благородие, на борт, там есть артефакт связи. Поговорите с их превосходительством.
К сожалению, штурмбот был не слишком велик, чтобы забрать всех приватиров. Поэтому пришлось ограничиться командным составом и больными. А для остальных потребовать у тюремного начальства грузовик.
– У меня нет транспорта! – категорически заявил на это глава исправительного учреждения.
– А если ему ногу прострелить? – поинтересовался на всякий случай Шишкин.
– Не надо! – немного нервно отреагировал на это предложение адъютант президента. – Среди тюремщиков много бланкистов. Лучше не доводить до стычки.
– Разрешите доложить, – почтительно вмешался старший караула. – Но к воротам прибыли грузовики из «Транслогистики»…
– Что они хотят? – насторожился адъютант.
– Это не то, что вы подумали, – попытался отмазаться начальник тюрьмы, но почувствовав, как в бок уперся автоматный ствол, замолк.
– Как обычно, – бесхитростно сообщил начкар. – Они хотят набрать людей на работу.
Судя по всему, почувствовавшие недостаток людей заговорщики хотели завербовать некоторое число заключенных, но немного опоздали.
А не отличавшиеся избыточной толерантностью абордажники, сообразив, в чем дело, вышли из положения просто.
Из ворот тюрьмы появились с пулеметами наперевес Белов с Шишкиным и, недолго думая, прочертили их кузова и кабины очередями.
– Ну вот и машины, – обрадовался нежданному прибытку Вахрамеев и так по-доброму посмотрел на начальника тюрьмы, что тот едва не подавился.
Вмешательство русских разом лишило путчистов их главного козыря – воздушной поддержки. Прекрасно видевшие, что «Нибелунг» сбит, мятежники разом приуныли и больше не горели желанием идти в самоубийственные атаки на ощетинившуюся винтовками и пулеметами гвардию и полицию. Защитники действующей власти, напротив, поверили в свои силы и отныне были готовы драться до конца.
Вскоре к поверженной «Лебедяни» добрался штурмбот с ее бывшим командиром и частью экипажа. Большинство из них, конечно, были ранены, но по улицам Монтевидео уже двигались грузовики с освобожденными из плена матросами, сжимающими в руках трофейные винтовки.
– Самое время, синьор Бальдомир, заключить контракт, – предложил президенту Март.
– Что, простите?
– Перед вами законный владелец корвета. Вы еще нуждаетесь в его услугах?
– Конечно! Синьор Сироткин, какие ваши условия?
– Десять тысяч американских долларов в неделю в мирное время и двойной тариф, пока идут бои, – быстро выдал Сирота. – Заправка, обслуживание и ремонт за счет принимающей стороны!
«Губа не дура», – усмехнулся про себя Колычев, но вслух добавил:
– И компенсация экипажу за незаконный арест!
– Я согласен, – кивнул дон Альфредо. – Только компенсация будет за счет имущества, конфискованного у путчистов!
– Это нам без разницы!
Получив под свое командование настоящий корвет, Бальдомир вместе с гранд-адмиралом Уругвайского флота доном Сироткиным быстро облетели расквартированные вокруг столицы части и постарались как можно доступнее объяснить офицерам всю пагубность промедления, не говоря уж о дальнейшем соблюдении нейтралитета.
В результате два полковника были расстреляны на месте, трое отправились в «Либертад» и еще несколько человек в принудительном порядке подали в отставку. Зато остальные немедленно вывели из казарм войска, и вскоре немецкий квартал Монтевидео оказался обложен со всех сторон, кроме залива Ла-Плата. Правда, над его водами постоянно висел русский корабль.
Злые, как черти, бывшие заключенные «Либертад» горели желанием поквитаться с подлой немчурой. И хотя им было приказано не трогать местное население, несколько не слишком крупных бомб на бюргеров все-таки упали.
Это и стало той соломинкой, которая переломила спину верблюда. Даже самые упрямые поняли, что дальнейшее сопротивление бессмысленно, и стали бросать оружие.
– Нихт шиссен. Рём капут! – кричали они, вылезая из своих укрытий и поднимая вверх руки.
Последним очагом сопротивления стала контора «Транслогистики». Не то чтобы забаррикадировавшиеся в ней нацисты горели желанием умереть, просто следовало выторговать как можно более мягкие условия для сдачи.
– Они не посмеют нас расстрелять! – не слишком убежденно заявил Рём. – Мы подданные германского кайзера!
– Как минимум не все, – желчно возразил ему давно принявший гражданство Уругвая Далюге.
– Альберто, не высовывайся, – не слушая его, крикнул своему фавориту глава провалившегося путча.
– Вдруг тебя ранят в задницу! – снова не удержался Курт.
– Что ты себе позволяешь?! – вызверился на него Рём.
