В Нижнем Новгороде мы почти без задержки пересели с поезда на пароход. Новенький колесный корабль под названием «Баян» стоял у пристани, попыхивая изредка паром из трубы, но, кажется, больше для вида. Я был уверен, что машина его остановлена на профилактику. Принадлежал пароход обществу «По Волге» и ходил из Нижнего прямиком в Астрахань. Такой маршрут устраивал меня как нельзя лучше, ведь именно в Астрахани наша команда должна присоединиться к эскорту посольства в Бухаре.
Справившись в кассе общества, на какое число и время назначено отплытие «Баяна», я узнал, что отчалит он назавтра ровно за час до полудня. Полтора дня отдыха после почти трех суток сидения в вагоне, где даже ноги толком не вытянуть, были для всей команды настоящим подарком. Я купил билеты в кассе, выбрав для нас пару кают второго класса. На самые роскошные тратиться не стал – все же разбрасываться деньгами не стоит. Кто знает, что ждет нас в Бухаре? Но и покупать третий класс, а это по сути гамаки в больших кубриках, где яблоку негде упасть, не захотел. Все-таки мы команда игроков достаточно хорошего уровня и можем себе позволить приличные места на пароходе.
– Сегодня отдыхаем, – объявил я команде, ожидавшей меня на пристани неподалеку от кассы общества. – Наш пароход отходит завтра в одиннадцать утра.
– И что будем делать, командир? – спросил у меня Корень.
– Для начала надо прилично поесть, пока никто из нас язву не заработал на поездных харчах, а потом… – Я развел руками. Мол, кто во что горазд. – Денег, кому надо, выдам.
Корень переглянулся с Ломидзе. Оба были теми еще ходоками, и, бывало, даже я присоединялся к их загулам в недорогих ресторанчиках, где они сводили с ума провинциальных барышень рассказами о кровавых схватках на аренах по всему миру. Любимой игрой их была такая. Они просили понравившуюся им девушку, которую удалось уже усадить за столик, назвать город, куда она хотела бы попасть больше всего. Как правило, девичьи фантазии не отличаются оригинальностью и чаще всего звучат названия вроде Лютеции Парижской или, в крайнем случае, Рима, у особенно желающих выделиться на фоне подруг фантазии хватало на вторую столицу Двуединой монархии – Константинополь. Конечно, во всех этих городах нам довелось побывать и сражаться на их аренах, и далеко не худших. О чем Корень с Ломидзе, ну и я, когда присоединялся к ним, с упоением рассказывали впечатлительным провинциалкам. Но после Лондиниума у меня не было желания играть в подобные игры.
– Дорчжи, – постаравшись не слишком исковеркать имя парня, обратился к нему Корень, – идем с нами. Командир, сколько выделишь на… эту, как ее… – Он прищелкнул пальцами, пытаясь вспомнить, что я ему говорил в свое время.
– Культурную программу, – усмехнулся я, отсыпав в подставленные ковшиком ладони запорожца рубля три серебром и медью – сдачу с империала, которым я заплатил за наш проезд до Астрахани. – Вполне хватит обоим, – кивнул я, убирая кошелек.
– Ну не особо разгуляешься на эти-то деньжищи, – быстро пересчитал монеты Корень.
– Вот и правильно, – осадил его вечно недовольный этими самыми «разгулами» Корня и Ломидзе Армас. – Нечего деньги просаживать на кабаки и женщин.
– А для чего тогда вообще драться на арене? – задал риторический вопрос философским тоном Ломидзе, приняв при этом вид совершенно романтический и разрушая обычный свой образ недалекого кавказского человека. – Зачем проливать свою кровь, если не тратить заработанное на вино и женщин?
Мишин отвернулся от них, всем видом стараясь показать, что ничего общего иметь с этой парочкой не желает.
– В этот раз без тебя, командир? – спросил Корень, хотя ответ ему был заранее известен.
Он и не стал дожидаться его, а обернулся к Дорчжи:
– Так что ты решил, парень? Ты с нами или в гостиницу коротать вечер с командиром и Армасом?
Дорчжи глянул на меня, будто прося разрешения, и я посчитал, что сейчас лучший момент, чтобы напомнить, как изменилось его положение.
– Запомни, Дорчжи, – сказал ему я, – ты больше не ученик. Ты человек свободный и имеешь право распоряжаться своей жизнью так, как тебе угодно. Я капитан твоей команды, но это не значит, что ты должен передо мною в чем-то оправдываться или просить разрешения. Теперь твоя жизнь только в твоих руках, понятно?
– Да, – неуверенно произнес Дорчжи и обернулся к Корню с Вахтангом: – Да, я с вами.
– Наш человек, – хлопнул его по спине Князь, и вместе они направились вверх по деревянному настилу прочь с пристани.
– Где встречаемся, командир? – спросил у меня Корень, прежде чем последовать за ними.
– Вон, – махнул рукой я на ближайшее здание, возвышавшееся над пристанью, – в том доходном доме. Думаю, там будет пара нумеров. Я сниму. Ключ оставлю у управляющего, так что не сильно шумите, когда будете возвращаться.
– На выезд с цыганами ты нам денег не дал, – пожал плечами Корень.
– Вы и сами не хуже цыганского табора шорох наводить умеете, – усмехнулся я.
Управляющий домом, оказавшийся к тому же его хозяином, нормально отнесся к моей идее оставить у него ключ для загулявших товарищей.
