Там, где стояла русская батарея, поднялся флаг неприятеля. К счастью, подоспели два батальона Владимирского полка во главе с генералом Квицинским, и англичане бросились назад к реке. Чаша весов заколебалась, и на этот участок сражения Раглан направил многочисленное подкрепление, состоявшее из элитных подразделений.
Князь Горчаков повел в бой один из батальонов Владимирского полка, однако англичане отошли в зону, недосягаемую для огня гладкоствольных ружей, и оттуда отстреливались дальнобойными штуцерами. У Горчакова лишь немногие были вооружены равноценным оружием. Тогда князь и генерал Квицинский, лично возглавив штыковую атаку, увлекли за собой владимирские батальоны, и англичане побежали. Надо признать, что и лорд Раглан был не робкого десятка. Он тоже находился неподалеку от гущи боя и успел поставить две пушки во фланг владимирцам. Их убийственный и неожиданный огонь остановил русское наступление. Англичане пришли в себя и пустили в ход тысячи нарезных ружей.
Почти все русские офицеры, участвовавшие в контрударе, погибли. Под Горчаковым пала лошадь, но князь хладнокровно продолжал командовать, ободряя солдат. Англичане ввели в дело гвардию, а тут еще заговорила и французская батарея. Под перекрестным обстрелом держаться было невозможно, и наши батальоны отступили. Квицинского ранило в ногу, и его на ружьях вынесли с поля боя, но по пути генерал получил еще одно ранение — в руку. На других участках правого фланга тоже шла настоящая рубка, там Углицкий и Суздальский полки начали отход, потому что возникла угроза окружения. Поле битвы при Альме занял враг.
Отступление русской армии производилось организованно и спокойно. Только Углицкий полк пошел беглым шагом, но его догнал Меншиков, навел порядок, и дальше солдаты маршировали с музыкой. Ни французы, ни англичане не решились преследовать. Те, кто всемерно стараются принизить царскую Россию, навыдумывали всевозможной ахинеи, дабы оправдать бездействие противника. Антирусские пропагандисты готовы сказать что угодно, лишь бы скрыть очевидное: наша армия показала себя очень достойно.
Сражение дорого обошлось неприятелю, поэтому Раглану и Сент-Арно требовалось время, чтобы привести свои войска в порядок.
«По одним показаниям, союзники потеряли в день Альмы 4300, по другим — 4500 человек. По позднейшим подсчетам, наши войска потеряли в битве на Альме 145 офицеров и 5600 нижних чинов» — такие данные приводит советский академик Тарле в своем фундаментальном труде «Крымская война». Серьезный урон — вот истинная причина, по которой союзной армии пришлось остановиться.
Кстати, постоянно подчеркивается, что едва ли не решающим фактором поражения явилась нехватка у нас нарезного оружия. Отсюда, как обычно, делается «железный» вывод о негодности «царизма». Однако обратите внимание, что потери сторон вполне сопоставимы. Да, наши оказались больше, при том что численность армии была в 1,6 раза меньше вражеской. И это еще самые скромные оценки, по данным, опубликованным в «Военном сборнике» 1858 года, у противника насчитывалось 70 тысяч против 34 тысячи у Меншикова. К тому же у нас и пушек меньше, и флот неприятеля обстреливал русских, вдобавок и оружие у России «отсталое». Казалось бы, при таких обстоятельствах разгром русских должен был быть неизбежен. А каков реальный результат сражения?
Слова командира британской Первой дивизии герцога Кембриджского как нельзя лучше характеризуют состояние «победителей»: «Еще одна такая победа, и у Англии не будет армии»[49].
Дав бой у Альмы, Меншиков выиграл время для гарнизона Севастополя, возводившего дополнительные укрепления. Кроме того, наш командующий ждал со дня на день подкрепления из Керчи и успел его получить, пока противник приходил в себя после одержанной «победы».
Справедливости ради следует признать, что после Альминского сражения произошел не вполне понятный эпизод. Отступление шло организованно и стройно, и противник не смог осуществить ни окружение, ни даже преследование русских. Но затем в какой-то момент в наших частях начался беспорядок и непонятная путаница. Поразительная вещь: когда враг был близко, армия действовала слаженно и четко во время отхода, но, оторвавшись, почему-то расстроила свои порядки. Описанию отхода посвящены работы самых лучших отечественных историков, как дореволюционных, так и советских, однако полной ясности картины нет. Командующий выбрал местом следующего привала реку Качу, но некоторые полки вместо ночевки прошли дальше и прибыли в Севастополь. Кое-кто, достигнув Севастополя, развернулся и пошел к Каче. И все же основные силы, как и задумал Меншиков, собрались в указанном им пункте и там восстановили свой порядок.
