Третий, самый рискованный вариант: оголить границы с Австрией и прислать Меншикову значительные подкрепления, — невыполним, поскольку на это требуется время. Царь Николай I, внимательно следивший за ходом войны, не питал никаких иллюзий: «С потерей Севастополя, флота и уничтожения корпуса Меншикова Крым для нас потерян будет ранее, чем наши резервы прибудут»[52], — писал император.
Ситуация была практически безвыходной. Защитить два города одновременно Меншиков не мог, и в этом кроется объяснение так называемой «нерешительности» командующего. В конце концов, после тяжелых раздумий Меншиков все же решил сначала отойти к Севастополю.
Тем временем Севастополь готовился к обороне. Корнилов собрал военный совет адмиралов и капитанов. Предстояло определить, как поступить с флотом. Корнилов высказался в пользу атаки противника, предложил пойти на абордаж и взорвать свои корабли вместе с вражескими. Если удастся уничтожить англо-французский флот, то сухопутные войска противника окажутся парализованными. Погибнем, но со славой, — вот слова, которые наиболее точно и кратко характеризуют его план.
Совет адмиралов не согласился с Корниловым. Морские офицеры указывали, что Севастопольский рейд для такой атаки не пригоден. Он слишком узок, и корабли придется выводить группами, каждая из которых намного слабее общих сил союзного флота. Их просто разобьют по частям, не доводя ситуации до абордажного боя. Большинство русских капитанов сошлось во мнении, что лучше затопить несколько самых старых кораблей, преградить ими вход на рейд, а высвободившуюся артиллерию и экипажи использовать в сухопутных сражениях.
На совете произошел жесткий разговор между Корниловым и остальными офицерами, результатом которого стало решение отказаться выйти в море. Корнилов не подчинился мнению своих товарищей и приказал готовиться к самоубийственной атаке, а сам пошел доложить обстановку Меншикову. Командующий потребовал от Корнилова выполнять то, что предписывал совет капитанов и адмиралов. Корнилов опять воспротивился, на что Меншиков резко сказал: «Ну, так поезжайте в Николаев к своему месту службы»[53]. Только после этого Корнилов подчинился.
Кто же прав в том споре? Впоследствии на этот счет было немало дискуссий. Видный историк, генерал-лейтенант Дубровин так оценил случившееся: «Идею затопления флота можно назвать гениальной, а приведение ее в исполнение — одним из крупных подвигов в жизни Севастополя. Жертвуя несколькими старыми судами, мы преграждали неприятелю всякую возможность ворваться на рейд и вместе с тем усиливали Севастополь более чем 10 000 человек матросов испытанной храбрости»[54].
Но, пожалуй, лучше всего охарактеризует заграждение Севастопольского рейда поведение неприятельских флотоводцев. Английский адмирал Лайонс признавался, что рвал на себе волосы от бессильной досады.
Итак, пока враг, потрясенный при Альме, черепашьим ходом полз к городу, положение успело измениться. Севастопольский гарнизон существенно усилился, и Меншиков получил возможность двинуть армию на Бахчисарай, чтобы заслонить дорогу к Симферополю. Меншикову предстояло совершить крайне опасный, но жизненно необходимый маневр. Был момент, когда русская армия едва не столкнулась с наступавшим неприятелем. Сражение на марше, с противником, превосходящим в численности, привело бы к поражению и дезорганизации нашего войска. И враг все же зацепил русский арьергард, однако остальная русская армия успешно справилась с задачей.
Маневр Меншикова поставил союзников в непростое положение. Если они атакуют Севастополь с северной стороны, то их армии окажутся в тисках между гарнизоном и основными силами Меншикова, угрожавшими с тыла. Оставалось обойти город с юга, но южные укрепления были наиболее прочными, ведь там русские разместили 172 орудия. Как известно, неприятель из двух зол выбрал меньшее (ему так казалось) и начал осаду с южной стороны.
Последующие события доказали, что, двинув армию к Бахчисараю, Меншиков стратегически переиграл английских и французских полководцев. Весь их план пошел наперекосяк, а потом и вовсе оказался сорван. Они хотели отрезать всю армию от континентальной России, но не смогли блокировать даже один город. Перед противником замаячила мрачная перспектива долгой, тяжелой осады. В это время от холеры умер маршал Сент-Арно. Перед смертью он заявил, что Севастополь не продержится более десяти дней, и даже надеялся дожить до падения города. Мы знаем, что Севастополь продержался одиннадцать месяцев, а после смерти Сант-Арно французскую армию возглавил Франсуа Канробер.
В октябре 1854 года союзники выгрузили осадные орудия, оборудовали батареи, и утром 17 октября начался первый штурм Севастополя. Оборона города настолько хорошо и подробно описана, что я не буду останавливаться на всем известных вещах, но некоторые детали все же заслуживают упоминания.
