Вооруженные нарезными ружьями русские солдаты при поддержке артиллерийского огня теснили англичан, приближаясь к вражеским укреплениям № 1 и № 2. Противник бросил на перехват бригаду Пенефетера, но Томский и Колыванский полки отбросили ее, взяли укрепление № 2 и заклепали его пушки. Два батальона Екатеринбургского полка ворвались в неприятельский лагерь, а другие два батальона «екатеринбуржцев» заставили отступать бригаду Кондрингтона. Но больше всего Раглана напугало не это. Отвлекающую демонстрацию Горчакова он принял за главное направление атаки и приказал пароходам готовиться к эвакуации англичан из Балаклавы.
Надо отдать должное британцу. Лорд Раглан был опытным командиром и вскоре понял, что Горчаков просто морочит ему голову. Хладнокровие не изменило Раглану, и мало-помалу суматоха в рядах англичан улеглась, а Соймонов допустил первую ошибку. Как писал Дубровин, наш генерал в пылу боя забыл послать резерв на помощь Екатерининским батальонам, и противник парировал их успешное наступление. За свою ошибку Соймонов заплатил самую высокую цену. Он держался на передовой, ободряя солдат до последнего, пока не получил смертельное ранение.
В тяжелое положение попали Томский и Колывановский полки. Там погибли почти все офицеры не только высшего звена, но даже ротные командиры. Русское наступление остановилось, и враг уже праздновал победу, но тут наш второй отряд переправился через Черную речку и пришел на выручку. А тем временем русские штуцерные взбирались на Сапун-гору. Тарутинский и Бородинский полки ударили по бригаде Адамса и заставили противника отступить.
Рядом находилась укрепленная английская батарея, ее огонь наносил серьезный урон русским, и англичане защищали батарею до последнего. Один из неприятельских офицеров нагайкой стегал своих солдат, заставляя стоять насмерть. Несколько раз батарея переходила из рук в руки, дело дошло до рукопашной. Русский штык превзошел английскую нагайку, и батарея пала. Однако на помощь Адамсу пришла бригада Бентика, и вновь русским пришлось отойти.
Враг подтянул многочисленную артиллерию, и его огонь стал достигать места, где находились Меншиков и сыновья Николая I. И все же у наших оставался нетронутым резерв под командованием генерала Жабокринского. Он обрушился на бригаду Кондрингтона и остановил ее атаку. А в это время генерал Тимофеев решил предпринять вылазку из Севастополя, чтобы отвлечь на себя французов. Атака Тимофеева превратилась в кровопролитную схватку, где обе стороны пошли в штыки. Наша техника штыкового боя отличалась от французской. Противник делал выпады, словно шпагой, а русских учили «потрошить» неприятеля. Вонзив штык, солдаты делали движение к животу жертвы, а потом резко вверх. Такие удары почти всегда приводили к смертельным ранениям.
Читатель, наверное, уже догадался, что штыковой бой «тимофеевцы» выиграли. Чтобы отбить вылазку, врагу пришлось задействовать целый осадной корпус. А Тимофеев не просто отвлек значительные силы неприятеля, но еще и заманил его в ловушку. Увлекшись сражением, французский генерал Лурмель нарвался на Шемякинскую батарею, сам погиб и свои полки подставил под град ядер.
На этом основные события Инкерманского сражения завершились. Русским не удалось захватить позицию англо-французов. Причем долгое время считалось, что наши потери ранеными и убитыми (12 тысяч человек) в два раза превысили урон неприятеля. Противник скрыл в официальном отчете настоящие цифры, но сейчас известно, что одна только английская армия потеряла 8 тысяч человек. Об этом можно прочитать в известной книге британского историка Кристофера Хибберта «Трагедия лорда Раглана».
И все же «Инкерман» — это поражение, до того расстроившее Меншикова, что он не исключил и скорого падения Севастополя. Командующий просто не знал, каких тяжелых жертв стоил неприятелю натиск русских. Крупные потери заставили Раглана и Канробера отложить штурм города, который они готовили накануне. Именно битва под Инкерманом, хотя и проигранная, спасла Севастополь от затяжного артиллерийского обстрела сотен вражеских оружий. А время играло на руку России, ведь подходили холода, и враг к ним не подготовился.
Вообще, тема зимы в военной истории очень интересна. Европейские специалисты всемерно подчеркивают, что именно плохой климат не позволял западным армиям победить Россию. Именно на снег и мороз иностранцы списывают поражение Карла XVII, Наполеона и Гитлера. Цель понятна: так европейцы пытаются принизить роль русских офицеров, солдат и российской государственной системы в целом.
Великие полководцы Запада неоднократно вступали в наши пределы, ведя огромные армии, оснащенные по последнему слову техники, и регулярно терпели унизительный крах. Признать величие России для них было смерти подобно, вот поэтому уже несколько сот лет не смолкает хор иностранцев, поющих про генералов «Январикова» и «Декабрикова». Да, климат помогал нам, спору нет. Но что мешало вражеским полководцам, отправляясь на войну против едва ли не самой холодной страны мира, обеспечить своих солдат хотя бы теплой одеждой?
