Первой в нескольких милях от деревни нашли могилу Джорджа Требека, умершего последним из команды Муркрофта. Она находилась под тутовым деревом, и на ней не было никакой надписи. «Похоронив двоих своих европейских товарищей по путешествию, — писал Бернс, — он постепенно слабел и после четырех месяцев страданий скончался в далекой стране, без друзей, без помощи, без утешения ». Наконец они нашли могилы Муркрофта и Гутри, похороненных рядом возле глинобитной стены за пределами Балха. Так как они были христианами, местные жители настояли, чтобы на их могилах не было никакого памятника. Стояла ясная лунная ночь, Бернс печально смотрел на могилу. Ведь он, как и другие участники Большой Игры, глубоко уважал Муркрофта. «Невозможно было видеть эту мрачную ночную сцену без меланхоличных размышлений, — писал он. — Все участники экспедиции, похороненные в двенадцати милях друг от друга, были небольшим утешением для нас, следовавших той же дорогой и почти по тем же мотивам».
Но у них было слишком мало времени, чтобы предаваться столь мрачным размышлениям. Затем они благополучно достигли Оксуса; там предстояло провести важные и скрытные исследования этой крупной реки, так как давно уже существовали опасения, что однажды русские силы вторжения смогут подняться по ней от Аральского моря до Балха. В своей опубликованной книге Бернс не особенно много рассказывает, что они делали пять дней своего пребывания в этом регионе, вместо этого расписывая поиски монет и античных ценностей, которыми они занимались в развалинах древнего Балха. Только когда читаешь секретные отчеты Бернса его шефам, иссохшие листы которых сейчас хранятся в архивах Лондонской Индийской библиотеки, понимаешь, какую большую работу они проделали, разузнавая о перспективах судоходства по реке, возможностях получения в этом регионе продовольствия и других припасов и о других стратегических данных. Эта часть задачи была выполнена, и теперь они приступили к финальной стадии своего путешествия, страшному десятидневному переходу через пустыню до Бухары. Для этого они присоединились к большому, хорошо вооруженному каравану. Хотя сейчас они номинально находились на землях, контролируемых эмиром Бухары, но понимали, что существует реальная опасность попасть в руки туркменских работорговцев и окончить свои дни в кандалах на площади городского рынка. Однако, если не считать таинственной лихорадки, которой переболели Бернс и его спутники, что напомнило им о печальной судьбе их предшественников, путешествие прошло без неприятностей.
Когда они приблизились к Бухаре, Бернс сочинил исполненное восточной лести письмо, которое послал впереди себя Куш Беги, или Великому Визирю. В письме он сообщал о своем желании увидеть легендарные неземные красоты священного города. Щедрое использование в письме таких эпитетов по адресу визиря, как «Башня ислама» или «Драгоценный камень веры», явно доставило удовольствие адресату, поскольку посланец вскоре вернулся и сообщил, что их приглашают посетить Бухару. Так что 27 июня 1832 года все еще не оправившиеся после болезни Бернс и Джерард вместе со своими спутниками из местных наконец-то миновали главные городские ворота. Это случилось точно шесть месяцев спустя после отъезда из Дели. Позднее в тот же самый день Бернса вызвали к Великому Визирю во дворец эмира в знаменитом бухарском Арке — крепости, расположенной в двух милях от того места, где их поселили. Переодевшись в местные одежды, Бернс отправился туда пешком, так как в священном городе всем, кроме мусульман, категорически запрещалось ездить верхом. Он отправился один, так как Джерард был все еще слишком слаб, чтобы его сопровождать.
