Итак, первым делом — освободить арестованных летчиков из тюрьмы. Об этом они договорились с Бальдомиром. Тот немедленно подписал документ о полном снятии всех обвинений и возврате собственности. Выдал и чек. Оперативности решений весьма способствовали то и дело доносящиеся из центра города гулкие звуки взрывов и пулеметных очередей.
Основные переговоры отложили до лучших времен. Но Март недвусмысленно указал Бальдомиру, что плата для властей Уругвая будет весьма существенной. И дон Альфредо отлично понял русского гросса.
Поражение правительственных войск в сложившихся обстоятельствах становилось практически неизбежным, когда в небе над Монтевидео появился еще один корабль. Назвавший «Александру» яхтой Бальдомир был, разумеется, прав. Но он не знал, что это изящный, несмотря на более чем внушительные размеры, воздушный корабль отличается от большинства своих собратьев высокой скоростью и просто феноменальной маневренностью. Но самое главное, в его экипаже имелось четверо одаренных пилотов, один из них к тому же был гроссом!
Быстро набрав высоту, Март описал большой круг и появился у своего противника за спиной. Как выяснилось, он нисколько не ошибся, оценивая степень подготовки немецкого экипажа. Возможно, среди них и имелись опытные пилоты, но совершенно не было времени, чтобы овладеть новой матчастью.
Поглощённый управлением кораблем капитан Маркворт почуял неладное слишком поздно. Его артиллеристы и наблюдатели были заняты огнем по позициям правительственных войск, а сам он, будучи обладателем весьма скромного Дара, не мог разорваться.
Основным вооружением «Нибелунга» — бывшей «Лебедяни» — были стоящие открыто ста двадцати семимиллиметровые универсальные пушки американского производства. Одинаково хорошо подходящие для стрельбы по воздушным и наземным целям, они оказались совершенно не защищены от автоматических орудий яхты русского магната.
Струи раскаленного металла буквально смели за борт многочисленные расчеты, оставив немецкого пирата безоружным. Мгновенно сообразивший, что дело пахнет керосином, Маркворт попытался заложить вираж и почти преуспел в своем намерении. Однако огромный, но при этом до ужаса быстрый русский корабль мгновенно проделал все то же самое, и продолжил, находясь у него в мертвой зоне, безнаказанно расстреливать всякого, кто пытался приблизиться к пушкам.
— Шайзе! — выругался немец, продолжая отчаянно маневрировать, буквально чувствуя при этом, как скрипит непредназначенная для маневренного боя конструкция рейдера.
«Внимание! Говорит капитан „Александры“ Мартемьян Колычев, — раздался в голове Фридриха чей-то голос. — Вызываю немецкого пилота»!
— Кто ты, черт тебя подери! — заорал никак не ожидавший подобного Маркворт.
Окружавшие его члены экипажа, будучи и без того бледными от непривычных перегрузок, растерянно переглянулись, прикидывая, не сошел ли их командир с ума.
«Ты что, тупой? — возникла в голове новая мыслеграмма. — Сказано тебе, я русский гросс. И если ты немедленно не сдашься и не посадишь „Лебедянь“ на ближайший аэродром, я втопчу вас в землю!»
— Черта с два, проклятый унтерменш! — продолжал брызгать слюной не желавший сдаваться тевтон. — Ты трусливо подкрался сзади, но скоро мы поменяемся местами и тогда…
«Ты всего лишь пират и захватил чужое судно! — ответил ему Март и мысленно приказал Витьке, — Ну-ка, пройдись еще раз по его корпусу, для пущего вразумления».
— Командир, — подал голос Хаджиев, — может, испробуем на нем новые ракеты?
— Нет, — покачал головой Колычев. — Испортим людям корабль, куда их потом девать?
— А мы аккуратно, — не сдавался Ибрагим-сан. — Собьем один из маневровых движков. Сесть он сможет, а вот вертеться уже никак не получится!
— Отставить! — резко скомандовал Март, — прими управление и постарайся не отставать…
— Есть! — удивленно посмотрел на него Хаджиев, но спорить больше не стал.
Отрешившись от всего происходящего вокруг, Колычев снова скользнул в «сферу» и попытался сосредоточиться на личности вражеского пилота. К сожалению, прежде они не встречались, и Март даже не предполагал, как тот выглядит. Даже голос он только что услышал впервые… голос…
Лицо гросса сначала посерело, зрачки на глазах закатились за веки, превратив физиономию в какую-то жуткую маску. Если бы кто-то из знакомых увидел его сейчас, то вряд ли узнал. Что интересно, примерно то же самое происходило сейчас с немецким командиром. Моркварт сильно побледнел, покачнулся в пилотском кресле и превратившаяся в «Нибелунга» «Лебедянь» совершила довольно жесткую, но все же относительно безопасную посадку.
— Что с ним?! — вскрикнула увидевшая мужа Саша.
— Сатори! — с благоговейным видом прошептал Ибрагим. — Ваш почтенный супруг — великий мастер!
