— Да, это я, — с трудом сглотнув, отвечал ему узник.
— Меня зовут генерал Сатору Асано. Мы пришли за вами. И как нельзя более вовремя. Еще минуты, и эти псы убили бы вас.
— Они мертвы?
— Да. Можете не сомневаться.
— А мои люди?
— К сожалению… Но они выполнили свой долг до конца.
— Я очень благодарен вам. Но… зачем вы это сделали?
— Затем, чтобы вы могли вышвырнуть европейских поработителей из вашей страны. Мы, азиаты, должны помогать друг другу, не так ли?
— Конечно! — приободрившись, отвечал ему Сукарно и хотел было выйти на улицу, но, увидев стоящих за спиной японца бойцов, в ужасе отпрянул.
— Во имя Аллаха, кто это?
— Это аякаси, — блеснул улыбкой Асано. — Не бойтесь. Вам придется привыкнуть к их виду.
После того, как царь обозначил цели и задачи их «маленького заговора», Марту волей-неволей пришлось уделять больше внимания новостям мировой политики. Поначалу он лично сидел и просматривал газеты, но потом сообразил, что есть же ИИ, у которого всегда найдется время. Разработав алгоритм работы для умной машины, Колычев определил правила для срочных и регулярных докладов. Основным источником стал радиоэфир, тут даже не требовалось конвертации бумажных носителей в энергопакеты, доступные для работы искина.
А дальше отчеты потекли отлично структурированным потоком. Оставалось только время от времени вносить корректировки в настройки и расстановку приоритетов. А по мере расширения охвата и углубления объемов знаний Март выделил несколько ключевых направлений перспективной работы. Следовало учитывать и еще один важный аспект. Форсировать деколонизацию в нейтральных или тем более условно союзных государствах являлось откровенной глупостью. Тут, наоборот, нужна была осторожность.
Зато в отношении крупнейшей колониальной державы — Британии — это точно не требовалось. Тут можно было проявлять разумную инициативу почти без оговорок и лимитов.
Еще одним фокусом внимания лично для Марта стала тема всякого рода фашистских и нацистских систем. Италия, Испания, частично Германия, пожалуй, что и Япония. Не позволять коричневой заразе расползаться по миру — разумно. Да, сам царь этот вопрос даже не упоминал, но Колычев просто знал о последствиях и не хотел допускать даже гипотетической возможности фашистам взять власть в Европе.
В потоке новостей основное внимание этой осенью привлекала «августовская революция» в Индии, начатая Махатмой Ганди с лозунга «Вон из Индии», обращенном к британцам. На данный момент массовые протесты еще продолжали бушевать на улицах и площадях огромной страны, но аресты всей политической верхушки ИНК, включая Ганди и Неру, обезглавил протест. Тут явно открывались интересные возможности. Стоило постараться и добавить керосина в огонь, чтобы англичанам было чем заняться кроме интриг против Российской империи.
Стоило включить радиоприемник, как сразу же из динамиков на собравшихся в кают-компании корабля хлынул бурный поток бессвязных и зачастую противоречивых сообщений, который через некоторое время сменился голосом нового правителя страны Сукарно, сообщившего о приходе к власти и провозглашении независимости Индонезии.
Следом за его речью прошло заявление министра иностранных дел Японии. Сигэнори Того не мудрствуя лукаво заявил, что его империя приветствует национально-освободительную революцию на островах Малайского архипелага и немедленно отправит военную группировку в столицу новообразованного государства «для защиты жизни и имущества подданных микадо».
— Проклятый изменник! — выругался Витька, как и все корейцы не слишком жаловавший этого ренегата [2].
Присутствующий здесь же Хаджиев посмотрел на Кима с некоторым недоумением, однако будучи человеком воспитанным предпочел промолчать.
— Я правильно понимаю, что японцы, маскируясь борьбой с колониализмом, выгнали голландцев и заняли их место? — спросил Крылов.
— Очевидно, что все именно так, Сукарно не более чем марионетка в руках новых хозяев, — согласился Колычев. — Но что, как мне кажется, более примечательно, это лишь первая ласточка.
— Вы думаете?
