— Все просто замечательно. Природа прекрасная, песок мягкий, а море теплое… припасы, правда, закончились.
— О, так вы, наверное, проголодались, — всполошился Витька. — Тогда приводите себя в порядок, и идемте за стол. Уверен, что Михалыч побалует нас чем-то вкусненьким.
Основным блюдом стали роскошные, средней прожарки стейки из филе свежевыловленного голубого тунца с артишоками и соусом-песто из базилика, тертых пекорино, пармеджано, поджаренных кедровых орешков, чеснока и масла под легкое, фруктовое Божоле Вилляж. Немного лимона, оливкового масла, соль, перец, кориандр, фенхель и несколько минут на сковороде-гриль, и все готово.
Завершал настоящее гастрономическое пиршество шербет с ежевичным дайкири на основе рома агрикола с Мартиники и собственноручно приготовленный шеф-поваром нежнейший зефир с муссом из манго.
— Да, милая, мы точно не зря вернулись на яхту… В девственной природе есть свои неоспоримые достоинства, но такой феерии вкуса… — Март даже не стал заканчивать фразу, — остается лишь аплодировать мастерству нашего шефа!
Спать никому не хотелось, сказывалась и тотальная смена часовых поясов, так что после ужина все переместились в салон, играла музыка, Март с Сашей под впечатлением от недавних приключений в Южной Америке даже прошлись в танго.
«Навигатор, это Сокол, — посреди всеобщей расслабленности сухо и деловито прозвучал голос Искина в сознании Марта, — По радио переданы новости о начале в Батавии[1] вооруженного восстания. Сообщают, что лидер индонезийского сопротивления Сукарно[2] возглавил крупные силы и его отряды сумели захватить арсенал в столице Голландской Ост-Индии. Часть сформированных из местных жителей колониальных батальонов перешла на сторону революционеров. Доклад окончил».
«Принято. Отличная работа, Сокол!»
— Народ, тут новости подкатили. Давайте включим радио, может, узнаем новые подробности… А, вообще, интересно, что это за такие шустрые ребята там появились, чтобы вот так лихо арсеналы брать и голландские войска раскидывать…
[1] Батавия — до 1942 так называлась Джакарта (столица Индонезии сегодня)
[2] Сукарно — лидер национально-освободительного движения Индонезии, затем первый президент страны.
Королевство Нидерландов или попросту Голландия некогда было великой морской державой и имело колонии по всему свету. Увы, те времена давно прошли, и лишь небольшие осколки прежнего величия вроде Яванского архипелага напоминали о прошлом.
Европейские хищники давно приглядывались к этой земле и не отобрали ее лишь потому, что опасались противодействия конкурентов. Можно сказать, что англичанам мешали французы, а тем и другим — немцы. Занятые сварами между собой они далеко не сразу заметили, что в Юго-Восточной Азии появился новый игрок — Императорская Япония.
До крайности нуждавшиеся в нефти японцы давно обратили внимание на лакомый кусок и до сих пор ждали лишь удобного момента, чтобы яростно вцепиться в него. Тот, впрочем, никак не наступал, и тогда умные головы в императорском генштабе пришли к выводу, что больше не могут ждать милостей от судьбы.
Коренные жители Индонезии издавна конфликтовали с голландскими колонизаторами и даже несколько раз поднимали восстания. Вождем одного из последних стал харизматичный оратор и деятельный политик Сукарно Сосрадихарджо. Сын правоверного мусульманина и индуистки.
Правда, их выступление оказалось неудачным, и последний год он провел на нелегальном положении, скрываясь от преследования колониальных властей, выдавших ордер на его арест и награду за голову живого или мертвого известного смутьяна и мятежника.
Последней в череде его тайных убежищ стала маленькая рыбацкая лачуга на юге Калимантана. Необходимость все время прятаться, ощущая себя зверем, на которого объявлена охота, нехватка общения, к которому он так привык, особенно с прекрасным полом, скудная пища и тоскливое однообразие могли бы сломить дух молодого революционера, но не тут-то было. В сердце его продолжать бушевать огонь, а голова решала одну задачу, что делать дальше?
И вот, во время очередной бессонной ночи, Сукарно услышал подозрительный шум. Где-то вдали рокотал мотор морского катера. Вскоре раздались особенно гулкие в ночи звуки винтовочных и пистолетных выстрелов. Раздался хлопок гранаты.
«Это нападение! Выследили! Что делать?»
Его немногочисленная охрана оказалась перебита за считанные секунды. Сам Сукарно взял в руки револьвер и, взведя курок, нацелил ствол на дверной проем, собираясь подороже продать свою жизнь.
Неожиданно басовито грянула тяжелая очередь из пулемета, за ней еще одна, на несколько секунд грохотом заполнилось все вокруг. Затем все сменилось напряженной тишиной. И вот, наконец, дверь его камеры с противным скрипом отворилась.
Он рефлекторно нажал на спуск, и тяжелая пуля сорок пятого калибра ударила точно в середину груди появившегося на пороге лачуги человека. Но тот даже не покачнулся.
— Господин Сукарно? — не обратив никакого внимания на направленный на него револьвер, вежливо и хладнокровно спросил на японском [1] облаченный в десантный камуфляж офицер.
