Выступили вечером. В шесть часов утра 10 мая Бессмертные гусары первыми омыли копыта своих коней в мутных водах Амударьи. Все, переход через безжалостные и безжизненные Каракумы закончился! Мы преодолели основные трудности. Теперь будет легче. Сражаться предстоит не с природой, которую не одолеть, а с обычными людьми.
Вышли к реке мы вовремя. Запасы сухарей, солонины и джугура в войсках практически закончились. Еще немного, и начнется чувствоваться нехватка провианта. Но невзгоды остались позади, в богатой речной долине есть все, что душа пожелает.
Около пяти сотен туркменов виднелось ниже по реке. На другую сторону пытались переправиться несколько местных каюков — больших и прочных лодок, достигающих в длину семи саженей*, имеющих подобие паруса и способных поднять до 700 пудов.
Три каюка благополучно достигли противоположного берега, а четвертый попал на мель. Ухтомский приказал лучшим стрелкам «развлечь» хивинцев. Гусары произвели меньше сотни выстрелов, в кого-то попали. Степнякам подобного хватило за глаза, они попрыгали в воду и поплыли на левый берег.
Следом за нами к Амударье подходили все новые и новые роты. Крики «ура» раздавались непрестанно. Люди радовались воде, как никогда ранее. Всеобщее ликование охватило войско. Кауфман сиял счастливой, столь редкой в последнее время улыбкой. Улыбался даже цесаревич Николай.
Состоялся торжественный молебен, который провел протоирей Малов. Все войско, от рядового до командующего, благодарили Бога за благополучный и счастливый выход к Амударье.
Зачитали приказ Кауфмана, в котором тот выразил полное свое удовлетворение войском и проявленной им стойкостью. Несколько человек отметили особо. В их число входил Бардовский, Головачев, начальник штаба Троцкий, командующий артиллерией Жаринов, предоставивший верные сведения полковник Шауфус, инженер-полковник Шлейфер, главный отрядный врач статский советник Суворов, главный интендант Касьянов, великий князь Николай и герцог Романовский, а также наш князь Ухтомский.
Тут же был отправлен нарочный с охраной в Ташкент, с радостной и долгожданной вестью, что войско добралось до Амударьи. Телеграф уже построили, так что донесение из Ташкента достигнет столицы быстро.
Свободные от службы люди бросились в реку купаться и мыться. Радостный крик, смех и шутки звучали повсеместно. Играл оркестр, входивший в состав 3-го стрелкового батальона.
— А что, ребятки, не найдется ли среди вас охотников пригнать ко мне вон тот каюк? — Кауфман прищурился, указывая на лодку, застрявшую на мели.
Охотники нашлись. На вызов явились уральские казаки во главе с прапорщиком Каменецким. Каюк находился в трестах саженях от берега. К тому же дул сильный ветер, поднявший большую волну, да и течение было быстрым.
Уральцы быстро разделись до исподнего и бесстрашно поплыли. Казалось бы, в чем сложность проплыть триста саженей, а затем снять каюк с мели? Вроде ничего невыполнимого в таком деле нет, но мы знали, что в Аму водятся сомы, которые могут спокойно проглотить человека. Да и волны сильно мешали пловцам.
Уральцы добрались до цели благополучно. Весь берег наблюдал, как провозившись минут тридцать, они смогли справиться с лодкой, сняли ее с мели и направили к нам. Офицеры хохотали в голос, видя, как Каменецкий накинул на плечи трофейный хивинский халат и растопырился, пытаясь изобразить собой и мачту, и парус.
Кауфман лично поблагодарил казаков, приказал выдать им «для согрева» по чарки водки, а заодно подарил сто рублей на всю команду. В каюке нашлось две коровы, несколько баранов, запас лепешек, риса, две шашки, три халата и прочее. Всё это разрешено было оставить, как военную добычу, удальцам-уральцам. Кауфман нуждался в прочной лодке для переправы, и он ее получил.
День прошел спокойно. Жара достигла сорока пяти градусов, но все, кто должен был заниматься своими непосредственными делами, продолжали трудиться.
Военные топографы полковника Жилинского выставили рейки и принялись картографировать местность. Дозорные отряды казаков рассыпались во все стороны. Командовал ими подполковник барон Аминов.
Кроме Шауфуса из разведчиков при войске находились Терентьев и Костенко. Они практически ежедневно отправлялись в рекогносцировку, обеспечивая войско свежими данными.
Согласно нашим сообщениям, которые подтверждали перебежчики и пленники, Садык и его отряд отошли вниз по течению реки к городу Шурухану. Гусары Смерти выдвинулись следом, добравшись до небольшой деревеньки Ичк-яр, где и встали на отдых.
Настроение у всех было великолепное, праздничное. Его решили «закрепить» ухой из свежей рыбы, жареным барашком, горячими местными лепешками, изумительными дынями и, конечно же, вином.
— Сомневаюсь, что в мире найдется много армий, способных выдержать подобный переход по Каракумам, — поделился Седов.
— Кауфман любит солдат, вот они и делают то, что другие делать не в силах, — заметил Тельнов.
— Точно! Знаете, что мне вспомнилось, товарищи? — я обвел взглядом знакомые лица, с которыми было пройдено тысячи верст. — Суворов любил своих солдат, и потому спал с ними.
