— А-ха-ха! — первым рассмеялся Некрасов. Вино попало ему не в то горло, и друг принялся давиться, вытирая слезы. Громогласный смех раскатился по округе. Смеялись все. Шутка явно удалась.
Первоначальный план заключался в том, чтобы добраться до Шурухана и форсировать реку в районе Ханки. Тем более, Садык отступил именно к городу. Преследуя его, мы не давали врагу возможности прийти в себя и перегруппироваться.
Но затем Кауфман передумал. Топографы и разведчики подсказали более подходящее место для переправы — урочище Тюнуклю. На противоположном берегу находился Шейх-арык, рядом с которым располагался весьма удобный плацдарм для высадки войск, с которого можно выдвигаться на Хазарасп и Хиву. Инициатором изменений стал начальник штаба генерал Троцкий.
Кауфман и цесаревич добрались до Тюнуклю 15 мая. Осмотрев место, командующий признал его удобность и изменил первоначальный план, приказав готовиться к переправе.
Около сотни человек принялись собирать понтоны. При подготовке экспедиции Кауфман показал себя и как грамотный военный инженер. Именно по его чертежам еще с 1871 г. на Волге и верфи Аральской флотилии в Казалинске строились железные понтоны. Один понтон составлялся из четырех ящиков, свинчивающихся винтами. Каждый ящик весил примерно восемь пудов, а его сборка занимала два часа. Паром, собранный из понтонов, поднимал 2 орудия и 16 человек. Понтоны, предназначенные для переправы через широкую Амударью, прозвали «кауфманками». В походе ящики от них служили емкостями для водопоя верблюдов, лошадей и взятого на мясо, так называемого порционного скота. Напившись из кауфманок, верблюды несли их на себе дальше.
Целые сутки армия готовилась, в то время как вдоль реки подходили все новые и новые силы. Вместе с великим князем Николаем до нас наконец-то добрался шестой резервный эскадрон. Теперь Александрийские гусары были практически в полном составе.
В подзорную трубу виднелся небольшой земляной форт на противоположном берегу. Из него по нам постреливали, но вяло, без особого энтузиазма, используя фальконеты и какие-то древние пушки. С нашей стороны артиллерия работала куда деловитей, окончательно подавив врага через три часа.
Началась переправа. Войска использовали «кауфманки» и каюки, тот, что уральцы сняли с мели и еще четыре, которые отбили у неприятеля за время движения вдоль Аму.
Согласно данным, Садык, Джочи-бек и приданные им воины уже переправились у Шурухана, отдав весь правый берег до Арала включительно. Но враг наверняка захочет еще раз попытаться остановить нас. Во время переправы, когда река разделит русское войско, подобное выглядело вполне естественно.
Как только Садык покинул Шурухан, из города прибыло внушительное посольство, состоящее из сановников, купцов и имамов. Они беспрестанно кланялись и уверяли в своей верности, прося не грабить город.
Не обошлось и без обычной хитрости. Выражая покорность, они не преминули заметить, что «мы станем курицами того, чьё просо быстрее созреет».
— Если вы пришлете мне пятьдесят коров, сто баранов, свежие лепешки и фрукты, мое просо созреет быстро, — сдерживая улыбку, ответил им Кауфман. — Тогда я пощажу Шурухан и не стану отдавать его на разграбление своим воинам.
К вечеру через Аму удалось переправить шесть рот и пять пушек. Они заняли покинутый неприятелем форт, командование над которым принял генерал Бардовский.
Пехота неплохо устроилась в форте. Позиция выглядела сильной, спину и фланги отряда прикрывала вода, а спереди находились цветущие сады и селения. Сады эти, как потом выяснилось, начинались от Шейх-арыка и непрерывно тянулись до самой Хивы, временами образуя широкие поляны. Среди них тут и там стояли деревни и усадьбы богатой знати.
Под вечер усилилось течение, начала прибывать вода.
— Не знаю, что случилось в верховьях, но все указывает на то, что Господь Бог открыл шлюзы, — заметил князь Ухтомский. — Меняем стоянку, господа, отходим от берега.
В лагере сыграли тревогу. Темнота и шум воды добавляли нервозности, солдаты бестолково суетились, о чем позже Кауфман не преминул высказать неудовольствие. Люди ломали голову, почему так произошло, и почему за несколько часов уровень воды поднялся на два аршина*. Река сделалась шире, течение усилилось, а каюки и лодки начало сносить еще на одну версту ниже по течению.
Утром Кауфман решил послать в Шурухан Александрийских гусар.
Ничего необычного маневр нам не принес. За несколько часов мы добрались до города и разбили временный бивак в окрестностях.
Шурухан оказался и не городом вовсе, а скорее большим селом, с базаром, медресе и мечетью. Местные жители, узбеки и киргизы, смотрели на нас, открыв рты, с изумлением и страхом. Испугались нас так сильно, что отправили Кауфману вдвое больше из того, что тот потребовал.
Правда, совсем уж бесполезным наш рейд не оказался. В Шурухане к нам прискакала 1-ая Уральская сотня под командованием моего старого друга есаула Гуляева.
