После этого, никого особо не опасаясь, они развели на поляне костер, и началось знакомство с новыми соратниками, которые все оказались обычными крестьянами из герцогства Андовер, захваченными в плен пару лет назад войсками графа во время военного похода. Старшего из них, того самого мужика со шрамами на спине, звали Поль Фурье. Некогда он был мелким лавочником в своей деревне и вольным землепашцем, теперь же, был готов стать разбойником. На вопрос Радивоя, а почему он не желает вернуться домой, тот ответил, что дома у него давно нет, добро разграбили, детей у него не было, а молодую жену загубили графские вояки, между прочим, те самые, которых он добил на дороге. У остальных истории были похожие: война, грабеж, лишились всего, были рабами и становиться ими опять, они не желали.
Объяснения новых товарищей, которые, при удаче и правильном ведении дел, должны были стать костяком его разбойничьего отряда, Лыкова устраивали полностью, и он переключился на казначея Юнца. Этот худой человек средних лет, который много путешествовал и вел все финансовые дела графа, знал очень много, столько, что половины короткой летней ночи, не хватило на то, чтобы его выслушать.
Поутру, маленький отряд Радивоя Лыкова, участника Большой Игры под ником Воин, которого все признали за вожака, двинулся подальше от дороги, в практически нехоженые лесные дебри, покрывающие большую часть графства Альенде. Юнц по–прежнему был с ними и, идя рядом ним, Лыков продолжал расспросы. Ноги идут по тропе, казначей отвечает на очередной вопрос, а Радивой пропускает через себя поступающую информацию, и делает выводы.
Итак, графство Альенде, самое крупное феодальное владение в королевстве Сеговия. Правитель — граф Энрике, возраст сорок пять лет, не глуп, но очень самонадеян и высокомерен. Население — по расчетам казначея тридцать пять тысяч человек, проживающих в двух замках, четырех острогах, одном городке и семидесяти деревушках. Это все свободные или относительно свободные люди: арендаторы, крепостные, рыбаки и охотники. А помимо них, были еще и рабы, потомственные и захваченные в походах пожилого, но все еще воинственного графа Энрике. Таких людей никто не считал, это товар и имущество, которое приходило и уходило, но по прикидкам Юнца, которого стимулировали угрозами, рабов было не менее пяти тысяч.
«С численностью населения разобрались, — подумал Лыков — теперь, что относительно графских войск».
С дружиной у местного феодала все не очень хорошо. Да, пока он был молод и горяч, и много ходил в походы, то у него всегда было не меньше сотни профессионалов. Однако годы идут, граф был неоднократно ранен в сражениях, уже не так легко собирался в путь, да и в походе на Андовер, потерял треть своих ополченцев и половину дружины. А кроме того, не смог расплатиться с наемниками и те, разнесли слух о его несостоятельности по всем остальным владениям короля Винсенте Первого. Вот и получается, что от крепкой дружины в сотню мечей, осталось у графа Энрике всего пятьдесят, и надо заметить, не самых лучших, а тех, кто нес гарнизонную службу в замках и острогах, семейных людей, не желавших воевать и занимавшихся преимущественно сельским хозяйством.
Далее, мысли Радивоя перекинулись на экономическую составляющую полученных от Юнца сведений. И здесь, он вычленил главное. Дела графа Альенде хоть и не плачевны, но все же очень плохи. Походы разорили его графство и потеря ополченцев, вчерашних крестьян, серьезно ударила по нему. Он стал залезать в долги, а это очень заразно. Один раз попробовал, и остановиться уже трудно. Год идет за годом, проценты капают, и получалось, что все, чем реально владел граф, это два десятка деревень и никому ненужные укрепленные точки, которые не приносят ему никакого дохода. А тут еще и сватовство к баронессе Марии Тумановой из Шверина, богатой наследнице и по слухам очень красивой девушки. Дабы блеснуть, требовались деньги. До урожая еще очень далеко и оброк не соберешь. Серебро в Андорре пока не найдено, и оставалось только снова занять, а уже позже, из приданного баронессы (почему–то граф не сомневался, что добьется ее руки) он и расплатится со всеми своими заимодавцами.
