Коммуникатор тяжело поднялся и начал одеваться, письмо осталось лежать на столе, уничтожать его Йохан не стал. Тяжелая, подбитая мехом мантия - с годами Рекский все больше страдал от озноба - легла на плечи считанные минуты спустя. Еще по прошествии минут бричка была подогнана к дверям сауны и коммуникатор, оставив банщику сообщение для графа о причинах поспешного отъезда, распорядился ехать к месту встречи.
Солнце еще стояло высоко, улицы были полны людей и транспорта. На проспекте Единения движение и вовсе стало, пропуская кортеж кого-то из влиятельнейших лиц Палаты, к месту Йохан добрался с десятиминутным опозданием.
Площадь Графа Шими - одна из самых больших, но и самых скучных в Хале - была примечательна только огромной и совершенно безликой статуей некоего человека, того самого графа, если верить бронзовой табличке - монументальная фигура с рублеными чертами лица, могущими принадлежать сотням людей, дланью гипотетически указывала в некое героическое грядущее, а по факту - на Малый Дворец Графов. Мраморные, зимой из-за холода совершенно непригодные для сидения, а летом просто очень холодные, лавки на все несколько сотен квадратных метров были только у самой статуи и спросом не пользовались. Отсутствие навесов и тени не располагало к прогулкам даже под скудным вечерним солнцем. Редкие гуляющие спешили пересечь площадь и направиться к местам более комфортным и живописным - до набережной было рукой подать.
Йохан расплатился с возницей и с его же помощью спустился на мостовую, попутно озираясь в поисках коллеги. Найти его среди редких прохожих не составило никакого труда - истомленного ожиданием, нетерпеливо едва не мечущегося у самой статуи.
Мирц Миллер был молод, едва разменяв третий десяток, но уже подавал неплохие надежды, будучи почти без опыта способным справляться с десятью-пятнадцатью каналами одновременно. Конечно, пока это не проходило незаметно - Мирц имел плохую привычку 'залипать' на полуслове время от времени, но через это проходили все, кто более, кто менее заметно для окружающих. Аккуратная бородка, по замыслу придающая молодому коммуникатору солидности и лет, лишь еще больше подчеркивала наивность взгляда и по-крестьянски курносое лицо. Одет он был 'по-граждански' - камзол, ботфорты, шпага у пояса, бесформенный берет со страусиным пером больше берета размерами, ложащимся на лопатки владельца. Даже серьг комуник не надел, лишь многочисленные проколы в ушах напоминали о них. Последнее могло указывать как на чрезвычайную серьезность вопроса, так и просто на параноидальность их владельца.
Увидев Йохана, Мирц тут же скорым шагом направился в его сторону, загодя протянув руку для рукопожатия.
- Мэтр Рекский, как я рад встрече! - воскликнул он, со страстью тряся старческую ладонь.
- Я задержался, простите, мэтр, 'Единения' перекрыли.
- Не стоит извинений, что вы, мэтр. Присядем? - молодой коммуникатор широким жестом указал в сторону монумента. Йохан же только скривился.
- Боюсь, мои кости не перенесут такого контраста, вы выдернули меня из бани, друг мой. Давайте лучше прогуляемся к набережной. Что заставило вас просить о встрече?
Коммуникаторы - старый и молодой - под руку неторопливо направились прочь от каменного взгляда графа Шими.
- Мэтр Рекский, я... понимаете, я прекрасно помню, сколь много вы сделали для меня еще в мою бытность студентом, и мое нынешнее назначение тоже, как я полагаю, кхм, не случайно. Я просто не могу отплатить вам неблагодарностью после всего этого, если бы не вы...
- Молодым везде у нас дорога, - скупо улыбнулся Рекский. Он действительно проталкивал молодого и, что там говорить, симпатичного ему во всех смыслах студента, им же замеченного в одном из дорогих борделей, сквозь все преграды аттестаций. И он же посодействовал его назначению во внутреннюю связь комиссариата, как самого перспективного из всего потока в пять человек. - Не стоит, друг мой, не стоит. Я полагаю, у вас что-то действительно важное?
- Мэтр. Йохан, - Мирц понизил голос и на ходу чуть более приблизил свое лицо к уху старшего товарища. - Вы наверняка знаете, чего это может мне стоить, потому могу я вас просить... снять это?
Пальцем Миллер коснулся одной из многочисленных комуник Йохана. Старик бросил на него несколько удивленный взгляд, но кивнул.
- У набережной. Пока же расскажи о своей жизни, как ты устроился, я слышал, недавно тебя повысили? - Йохан хитро улыбнулся.
- О! Так и здесь вы, мэтр! Вы мой хранитель и благодетель, если бы я помнил свою мать - у нее наверняка было бы ваше лицо! - Мирц на мгновение чуть крепче сдавил сжимаемый локоть собеседника. - Все просто великолепно, справляться с такими объемами я еще не привык, но это придет, полагаю. Отдельный кабинет, денщик и массажист, обеды в офицерском кафе, балы или бильярд в конце каждой недели - но вам ли мне об этом рассказывать! Для вас это все уже давно пройденная рутина, полагаю.
