'Только для белых' - венчала скамейку табличка. Данная надпись исключала очень многих - многие людские расы и народности, такие как: ифы, имриры, селки, уроды-осы, чернокожие племена южного Андрована, смуглые - центрального, кочевников и оседлых жителей Нарры, полукровок, метисов, квартеронов. Конечно же, всю нелюдь: горделивых опытных дельцов и финансистов нигуров; карлов, игнорируя тот факт, что само устройство таза не позволит им комфортно разместиться на ровной поверхности, а огромные ступни займут половину пешеходной дорожки; илванов, буде каким чудом окажись одна из них в человеческом поселении. Да всех, по-сути, кому не 'посчастливилось' родиться с единственно 'верным' цветом кожи на материке Рован.
Александру 'посчастливилось'. Всего пару часов назад закончился допрос у младшего дознавателя Диккенза, был принят и описан рапорт и сейчас статист просто отдыхал в отдалении от мрачных теневых кварталов, с внешне праздным видом рассматривая прохожих и посетителей одного из многочисленных городских парков. Цепкий взгляд профессионально фиксировал любую мелочь, заполняя пустоту утраченной личности ненужными деталями. Вопрос 'кто он и что он' уже давно был отторгнут, как неинтересный. Александр не желал возвращаться к незнакомой ему, а то и вовсе чуждой личности, которая бы могла претендовать на уже столь привычное и родное тело. Но при этом оставался нерешенным вопрос жизни этой самой прошлой личности, которую статист про себя назвал просто 'Он'. У Него были знакомые, с легкостью способные заметить странности поведения, были привычки, сейчас неизвестные - и все это существенно усложняло дальнейшую жизнь.
Безусловно, жизнеспособным оставался и вариант чистосердечного признания, но предсказать последствия в этом случае было еще куда более затруднительно, нежели в первом - с продолжением игры в Него. Признание могло вызвать все что угодно - от попытки восстановления старой личности со стороны менталистов Комиссариата, до заключения под стражу в качестве провалившегося шпиона. Смешно было то, что Александр и сам допускал, что Он был шпионом, по каким-то неизвестным сейчас причинам уничтожившим личностную память - может, укрывая сверхценную информацию; может, избегая раскрытия и правосудия. Вот только нести ответственность за поступки человека, о котором он не знал ничего, кроме самого факта его существования, статист не намеревался. Да, он подписал бумаги о невыезде, но следовать или нет прописанному обещанию - еще не решил.
- Куклы.
Незнакомый голос выдернул Александра из неспешного потока мыслей, он оглянулся. Голос принадлежал пожилому мужчине, остановившемуся возле скамейки. Опрятно одетый - жилетка поверх сорочки, небольшой гражданский берет, туфли - лавочник или, быть может, конторский работник, но образ этот несколько портил внушительный саквояж в руках. Лысеющий, седой, с чуть приплюснутым носом, выдающим дальнее родство с неграми Андрована, но уже даже не квартерон, а полноценный 'белый' гражданин - 'черной' крови не более одной восьмой.
- Вы позволите? - тем временем поинтересовался мужчина, указывая на скамейку. Александр неопределенно повел рукой, как бы намекая, что безраздельным правом на этот предмет уличной мебели не обладает.
- Куклы, - повторил прохожий, присаживаясь. - Я о прохожих. Взгляните на них, пустые взгляды, пустые движения, пустые жизни, если хотите.
Александр не перебивал, но собеседник только сокрушенно покачал головой и примолк, задвинув саквояж под скамейку. Статист пробежался взором по пешеходным тропинкам и лавочкам и не подметил ничего нового для себя - все также млела в объятьях молодого кавалера дама средних лет, о чем-то яростно спорили, хватаясь за шпаги, студенты и только близость гвардейской будки, похоже, останавливала их от рукопашной, неспешно прогуливались несколько пар самых разных возрастов...
- Разрешите представиться, - снова заговорил мужчина, протягивая Александру руку, который тот автоматически и пожал, - Роман Гоноррмаркко, розничная торговля и сбыт сувениров.
- Марк Лапласс, счетная палата, - зачем-то совершенно автоматически соврал Александр.
- Я не покажусь вам излишне навязчивым, если предложу беседу, господин Марк?
- Нет, будьте любезны - просто Марк, - Александр ненавязчиво, но от этого не менее пристально оценивал собеседника. Это была новая-старая привычка, которую он открыл в себе и еще не решил, как к ней относиться - как к разумной осторожности или как к паранойе.
- Марк, тогда и вы не смущайтесь называть меня просто Романом. Понимаете, Марк, в своей жизни я побывал в очень разных местах, а родился так и вовсе на южном Андроване, в таможенной зоне при Сомпе - по-крайней мере, так она тогда называлась. Удивительное место, должен я вам сказать - местные негры меняют название с приходом каждого нового вождя, а надолго те не засиживаются. Но я не об этом хотел рассказать...
Александр слушал, изображая вежливый интерес.
