- Государства как такового там по-сути-то и нет - группы племен, беспощадно грызущиеся за власть, еду и воду. Об одном из племен во времена моего детства ходили очень интересные, пусть и неподтвержденные, слухи. Поговаривали, что их шаманы еще с момента рождения нового члена племени изготавливали куклу - вольт по-ихнему - для наложения проклятия. Нравы же в племени, да и не только в том, были таковы, что пускать в ход силу или, в данном случае, колдовство шаманы не стеснялись. Малейшая провинность, косой взгляд или просто плохое настроение шамана могли привести к мгновенной и мучительной смерти. Так вот, я считаю, что если все это действительно так, то эти люди были счастливейшими в Ойкумене. Они жили полной жизнью, ведь каждый день для них был последним, если вы понимаете меня.
Александр кивнул:
- Интересная точка зрения, - но в дискуссию вступать не стал.
- Эти же, - собеседник брезгливо повел рукой вокруг, - да что говорить - даже мы с вами - ведут себя так, как будто собираются жить вечно. Откладывают важнейшие дела на завтра ради того, что и самим-то делать не очень приятно. Прожигают себя в конторах за гроши, бросают близких, топятся в алкогольном и наркотическом небытие, просто теряя целые недели собственной жизни. Они и есть куклы - пустые, бессмысленные оболочки без целей и желаний, способные только на одно - лишить жизни заключенное в них сознание. - Мужчина помолчал. - Мои слова вполне можно трактовать как сочувствие осскому абсольверизму, простите. И, насколько мне известно, это... не совсем приветствуется.
- Простите? Я не знаком с вопросом, что, впрочем, и не удивительно, ведь интерес к нему тоже не приветствуется, - Александр в очередной раз вежливо улыбнулся.
- В трех словах - это доктрина принудительного развития личности, игнорирующая, собственно, интересы личности в пользу интересов системы. Диктатура разума над чувством. Человек в основе своей ленив и празден, полагаю, мы с вами сейчас лучше всего подтверждаем данное утверждение личным примером. И без принуждения человек не сдвинется ни на йоту.
- Вы говорите несколько необычно, как для простого торговца, - Александр все еще не мог раскусить собеседника. Контраст даже не речи, а ее содержания и внешнего вида говорившего затруднял понимание.
Торговец же тем временем взглянул на карманные часы и внезапно засобирался:
- Да что вы? Но, Марк, я вынужден раскланяться - совершенно забыл о важном деле в Сельдем порту.
'В порту'? Избыточное уточнение. Кто он, его... странный собеседник, Александр уже не питал себя иллюзией слова 'нечаянный'.
Роман же - если это было его настоящее имя - встал и, бегло пожав на прощанье Горьева за локоть, заторопился прочь.
- Ваш саквояж! - окликнул тот уходящего.
- Что? О, нет, это ваш саквояж, - улыбнулся через плечо 'торговец'.
***
Что это было? Шпионские игры? Подстава? Помощь уже забытых друзей? Александр не торопился брать подозрительный предмет, цепко озираясь по сторонам.
За ним следили? Или все еще следят? Монолог 'торговца' обретал смысл - 'без принуждения человек не сдвинется', 'важное дело в порту'. Он точно не принадлежал к Его знакомым или все это часть привычной обоим игры? Тревоги не было, но и былая праздная расслабленность ушла без следа. Тронь саквояж и за твою жизнь не дадут и гроша - 'бросьте оружие, не двигайтесь! А что это тут у нас?!', но кому это может быть нужно? Ответ - кому угодно. Былой Он мог иметь врагов где угодно, кто угодно же мог желать его смерти, заключения, бесчестья. Так что делать? Встать и пойти прочь - 'ни малейшего понятия, жандарм, это оставил какой-то торговец, во всяком случае именно так он отрекомендовался'.
С другой стороны - ему некуда идти. Его провал в глазах знакомых с ним людей - вопрос времени, так стоит ли оставаться? 'Без принуждения не сдвинется' - не сам ли он минуты назад взвешивал все 'за' и 'против' бегства из нигде в никуда. 'Дело в порту' - ничем не лучше и ничем не хуже, нежели любая другая неизвестность. Продолжение игры с неизвестными правилами? Пусть так.
Александр подвинул к себе саквояж ногой и одновременно призывно махнул рукой возницам, терпеливо поджидавшим 'жирного' клиента поодаль.
- Сельдий порт.
Глава Пятая. Горий Грызнов, виконт Олесский.
С наступлением темноты жизнь в столицах не прекращалась. Сколь бы скудно не чадили масляные фонари вдоль основных улиц-артерий, сколь бы не распалялась кровь у лихого, да и просто не умного люда от выпитого накануне - по мостовым спешили брички, знать и простой люд, завершив службу или просто отдохнув после дневных работ неспешно следовали в гости друг к дружке. Бал ли или просто ночное застолье в кругу знакомых лиц, богатых манили призывно театры и салоны, дорогие бордели и клубы. Люд попроще торопился на ночные представления, даваемые прямо на улицах, площадях или набережной. Суета дня оставалась в прошлом, вечерний сон уже придал сил и наступал черед неспешной, степенной праздности.
