Граф раскланялся и быстро направился к ядру сторонников, в явном нетерпении ожидавшему поодаль. Король одиноко остался стоять в гуще людей.
'В данном случае'? Власти у него было не больше, нежели у мраморных кариатид, в равнодушном бессилии удерживающим потолок на своих прелестных головках. Даже второй, графский, подразумевающий куда больше полномочий, его титул полностью нивелировался монаршеским, запрещающим вступление и открытую поддержку партий. 'Совет объявляю открытым, совет объявляю закрытым' - вот и все возможности влияния на большую политику. Или не все?
Монарх погрузился в задумчивость, одиноко лавируя среди зарождающихся коалиций, заключаемых договоренностей и однодневных союзов. Полчаса перерыва пролетели быстро, он едва успел ощутить их, прежде чем вернуться в зал.
- Графы, графиня. У всех нас было время обдумать яркое и убедительное выступление оратора от партии толерантистов, - Донье неприкрыто лоббировал интересы собственной партии. - Кто еще из ораторов желает высказаться по теме обсуждения, прежде чем мы перейдем к голосованию?
Идиот. Он, в отличие от Шульге, даже близко не понимал ситуацию, считая, что победа уже у них в кармане и в уме подсчитывая политические дивиденды. Его Величество быстро попытался оценить процент глупцов на десяток человек Палаты и был неприятно удивлен. Складывалось впечатление, что не меньше трети правителей страны не освоили даже простую арифметику, взирая на мир через вуаль иллюзий, навеянных мнениями прямого окружения.
Желающих высказаться ожидаемо не оказалось - все, что требовалось высказать, было высказано во время перерыва, нужды в красноречивых попытках завербовать дополнительных сторонников у одних уже не было, у других же - не было уже возможности. Ведущий оратор объявил о начале голосования, защелкали механические операторы.
Машина, при помощи которой осуществлялось голосование с мест, была разработана и интегрирована в конструкцию зала карлами. Король знал, что громоздкий механизм занимал полный этаж непосредственно под амфитеатром, на его обслуживание и поддержание в рабочем состоянии тратилось ежемесячно сотни золотых грифонов. И все это только ради того, чтобы каждый граф мог, не вставая с места, нажать одну из трех кнопок вместо того, чтобы поднять или не поднимать руку, выдать сборщику жетон того или иного цвета или просто голосом высказать свою позицию. Машина считалась неподкупной и абсолютно надежной, но король не раз задумывался о том, чего стоит сместить три-пять голосов в нужную сторону при наиболее остром голосовании - и пусть партии потому ищут в своих рядах ренегатов, занявших сторону оппонентов хоть до ночи мира.
Иногда единицы решали все...
Результат голосования поразил разве что самых недалеких. Хотя, чего греха таить - поразил он огромное количество членов Палаты. Сто восемьдесят один 'за' принятие ходатайства, четыреста три 'против' при шестнадцати воздержавшихся. Донье упавшим голосом объявил об отклонении ходатайства без права обжалования - более двух третей 'против'. Король встал.
- Обращаюсь к праву короны на амнистию, - начал он, но не был услышан большинством. Лишь, словно волна, от ближайших к нему мест пошел распространяться шепоток и только пару мгновений спустя все взоры устремились на нескладную фигуру номинального правителя. - Я, Мартинас Корвинус, первый этого имени, граф Моркбургский, правитель графств Халровиана, племянник и наследник Ливаса Корвинуса, первого этого имени, ныне покойного, обращаюсь к священному и неизменному праву короны на амнистию. Сим правом я снимаю все обвинения и восстанавливаю во всех правах, титулах и званиях Гория Грызнова, виконта Олесского, да будут все прегрешения его истинные или мнимые, свершенные до произнесения сих слов, забыты и преданы забвению, а все обвинения сняты.
Садясь под взрыв эмоций - негодующих и восторженных - Его Величество поймал веселый взгляд Ираса Шульге, кивнувшего ему с уважением.
Глава девятая. Александр Горьев
Садгард встретил Александра неприветливо. Утреннее небо затянуло свинцово-серыми облаками, воздух был пропитан солоноватой водяной взвесью, проникающей даже сквозь самые плотные одежды, а порывистый океанический ветер пробирал до костей. Впрочем, такую погоду еще можно было назвать ласковой в реалиях северной, морской, столицы Халровиана.
Тяжелые приземистые портовые строения точно жались пониже к земле, кутаясь в буровато-зеленые мшистые одежды. Вдали, едва угадываясь сквозь лес мачт и полотна парусов, темнело Адмиралтейство - первый по важности административно-военный комплекс графств, базирующийся частью на нескольких десятках небольших плавучих островов, частью - на скалистом берегу поодаль от порта. Именно оно когда-то вдохновило известного архитектора Рубена Голли на создание Комиссариата.
