Сам порт, способный принять сотни кораблей за раз, кишел жизнью невзирая на погоду - корабли и суда разгружались и загружались, бранились капитаны и портовые чиновники, таможенники силились своими силами объяснить что-то гостям из далеких краев, сновали сноровисто торгаши-лоточники, агенты-перекупщики, шпики, воры. У многочисленных пирсов покачивались красавицы-каракки, военные каравеллы, речные галеры втянули весла и скалились в океан хищными мордами, точно надеясь однажды покорить и его просторы. Можно было увидеть 'крылатых' нагур'на'затурских лебедей, чадящие и неумолчно грохочущие черепахи карлов, пестрящие полосатыми парусами драккары Молфа и Катбара, что на Катайском архипелаге и даже мрачные серые барки соседней Оссы.
Александр сошел на берег налегке - с одним саквояжем в руках, одетый даже не близко по погоде и тут же купил у предприимчивого торговца втридорога брезентовый плащ с капюшоном. Камень пирса под ногами радовал как никогда - последние сутки пути 'селки' тащилась со скоростью ленивой, растекшейся на десятки километров вширь Исены - встречный океанический ветер не позволял воспользоваться парусами, а Шашня не пожелал тратиться на гребной буксир, коих в изобилии было у берегов как раз для таких случаев. Более того, сама жизнь Горьева до самого последнего момента находилась в весьма подвешенном состоянии - как-никак он стал свидетелем убийства командой 'селки' государственных служащих и только письмо, адресованное лично Шашне, извлеченное из саквояжа, позволило Александру остаться на палубе живым и не в путах.
Что касается саквояжа - тот был настоящим кладезем для пытливого ума, благосклонного к загадкам. Помимо пистолей и фурнитуры к ним там хранилось уже упомянутое письмо, скрепленное безликой печатью и адресованное капитану - 'торговец диковинками' определенно спланировал все заранее. Несколько десятков грифонов мелкой монетой - целое состояние, на которое можно было бы прожить год не сильно стесняя себя в средствах. Личник на имя Тобайяса Шалинаса с гелиогравюрой Александра внутри, уполномоченного торгового представителя Западной Андрованской Компании, 33-х лет, выпускника Дондойского Торгового Коледжа, место рождения Киржица. Грифованный подвесной печатью документ, удостоверяющий, что податель сего находится на службе и выполняет поручение Компании о коем не имеет права распространяться без уведомления и разрешения последней. Кожаная скатка с инструментами, назначения большинства которых Александр просто не знал, сумев опознать только отвертку и гаечный ворот. Старательно упакованные склянки весьма недешевых, пускай и разрешенных к распространению на территории графств, лекарственных препаратов. Две комуники - одна обычная, серьгой, другая 'сырая' - кристалл тусклый и мутный - в виде перстня-печатки с каким-то хищным животным, гравированным прямо по камню. Ну и венчали этот список десяток уже давно и с удовольствием съеденных бутербродов с щавелем, сыром и соленой рыбой, приправленные тмином.
Кто бы ни был этот Роман Гоноррмаркко - он, похоже, ничуть не сомневался не только, что его весьма прозрачный намек сподвигнет Александра к походу в порт, вопреки данным им обязательствам о невыезде, но и в том, что попадет тот именно на 'селки'. Горьев какое-то время ломал голову над содержимым письма капитану, но быстро сдался, смирившись с недостачей данных. Что делать дальше он не предполагал даже близко, отдавшись воле несущих его событий, но сомнений в том, что в самое ближайшее время с ним обязательно должно что-то случиться - плохое ли, хорошее ли, но должно - не оставалось. Иначе зачем все это?
Помявшись с пару секунд у лотка торговца плащами, Александр подхватил багаж и неспешно направился прочь, без цели и направления, надеясь отыскать выход из порта в толчее и нагромождении складских зданий, видом своим и толщиной стен способными заставить устыдиться некоторые донжоны.
- Скажите, Марк, что вам известно о политическом устройстве империи Осса?
Александр, как уже было сказано, ждал чего-то подобного, но совсем не в таком формате. И потому ненавязчиво подошедший и взявший его под локоть Роман Гоноррмаркко, окторон собственной персоной, словно продолжающий прерванную секунду назад беседу, полностью выбил его из колеи.
- Роман? - Александр не смог скрыть изумления в голосе.
- Марк, - вежливо кивнул пожилой собеседник и тут же хитро прищурился - Или теперь мне лучше называть вас Тобайяс, чтобы вы быстрее привыкли к новому имени?
- Хм. Признаюсь, я ожидал встречи, но не мог даже предположить, что снова с вами. Как?
- Инерционность мышления, - понимающе кивнул 'торговец'. - Идя быстроходным кораблем вы ожидаете, что прибудете к цели быстрее. Между тем даже быстроходные корабли могут едва ползти.
Александр вспомнил галеру, обошедшую их в злополучный день смерти инспектора, внутренне ругнул себя за глупость - так-то они действительно до последнего дня только обгоняли неторопливо ползущие баржи и тальки.
- Значит вы прибыли на той галере...
- 'Седой деве', да. Уже три дня ожидаю вас, - улыбнулся окторон.
