- Империя крепнет, следуя год за годом единому курсу, в том время, как графства мечутся, следуя сиюминутным амбициям партий в Палате? - Александр даже не спрашивал. Игра увлекла его, пусть картина складывалась далеко не оптимистичная.
- Именно так. Перекусим? - собеседники остановились у дверей кабака. 'Жир мечехвоста' гласила вывеска, изображавшая осклабившуюся псевдорептилию с непропорционально огромным и, действительно, жирным хвостом.
За дверью скрывался комфортабельный, пусть и основательно пованивающий плесенью, зал, обставленный преимущественно глубокими креслами и чайными столиками. У кресел ютились пепельницы на витых ножках, стены, поверх деревянных панелей, украшали картины морской тематики. Помещение совершенно не походило на кабак, но гул снизу подсказал посетителям, что непосредственно обеденный зал находится на первом этаже. О том же сообщил им и работник зала, услужливо поинтересовавшись, желают ли господа чаевничать под сигареллу или спуститься вниз и полноценно позавтракать.
Первый этаж был 'глухой' - ни дверей на нижние улицы города, ни окон, свет давали десятки масляных фонарей по всему залу. Невзирая на ранний час - людей в зале было в изобилии. Мастеровые, капитаны и офицеры флота, чиновники средних рангов - если судить по публике, то можно было не опасаться найти в миске крысиный хвост, заведение было уровнем 'выше среднего'. Александр с Романом присели за один из свободных столиков и к ним тут же подскочил паренек лет четырнадцати с отпечатанным меню, поинтересовался, не потребуется ли им помощь и, получив отказ, столь же споро удалился.
Несколько минут ушло на изучение меню, не таящего в себе никаких сюрпризов, разве что упор в блюдах был сделан преимущественно на морепродукты, спутники сделали заказы - Александр попросил ухи из тунца, жареный батат с баракудой и графин дашикского розового, Роман - суп из крабов, обжаренное филе трески и воды.
- Вы недавно упомянули бессмертие, - окторон явно не желал возвращаться к политике в людном зале. - Давняя мечта человечества. И я понимаю, почему - полагаю, крайне обидно, поднимая, например, из земли алчущие крови туши или повелевая ветрами медленно хиреть в ожидании старческого слабоумия. Один из самых массовых способов, если хотите знать, продления жизни был изобретен с полтораста лет тому назад в Конхобаре. Это сейчас они полностью изолировались от остального мира и ушли в геронтолизм - ортодоксальную версию абсольверизма Осса, исключающую дублей и сверхлюдей. Тогда же, под властью Монхобарской империи там цвела торговля, науки и искусства. На стыке как раз изобразительного искусства и астраломагии зародилось направление кадавризации. Любой желающий мог воспользоваться помощью специалиста, чтобы сохранить копию себя текущего в картине, а позже - в книге или даже статуе. Проблемой являлось то, что копии сохраняли все черты оригинала, но были совершенно неспособны к развитию или накоплению информации дальше нескольких секунд вперед во времени - то есть они могли ответить на вопрос о прошлом, но забывали сам факт вопроса почти сразу же. Были, конечно, и крайне удачные работы, которые при контакте с человеком настолько успешно имитировали сознание, что были мало отличимы от живых людей, но таких - единицы, все крайне сильно зависело как от мастера, так и от того, чье сознание копировалось. Известен, кстати, случай, когда один такой кадавр - статуя - расправился с оригиналом и несколько месяцев успешно занимал его место, пока не был раскрыт.
- И что с ним стало потом? - полюбопытствовал Александр.
- Сломали, конечно же. Термин 'убили' к кадаврам неприменим. Почти всех сломали - как раз на пике религиозного фанатизма в Монхобаре, незадолго до его раскола - остались единицы, а мастеров кадавризации сегодня вне Конхобара, о котором мы вообще мало что знаем сегодня, пересчитать можно по пальцам одной руки, - Роман поднял четыре пальца, то ли демонстрируя сколько именно, то ли просто визуализуя, насколько мало. - Было еще крайне перспективное направление смертных оберегов, не слышали?
Статист покачал головой.
- О нем вообще мало известно - насколько я знаю, документально зафиксировано только три мастера за всю письменную историю. Но если опираться на источники - 'смертность', вообще уязвимость субъекта транслировалась на неодушевленный предмет, который и испытывал все проблемы вместо довольного жизнью мага. Только один из троих сделал оберег на заказ, другие двое предпочли умереть со своим знанием.
- Гм, умереть? - приподнял бровь Александр.
