– Не называй её Балованцевой! – обиделся Федя. – Её зовут Арина! А ещё она – дон Корлеоне! А ещё…
– А ещё я сейчас закатаю тебе в ухо! – продолжил его речь Витя, который обычно редко раздавал подобные обещания.
Назревала драка. И она непременно состоялась бы, если бы оба не понимали, что остались скорее всего вдвоём, что наверняка с Ариной что-то случилось. И, вместо того чтобы дать Феде в ухо, Витя, волнуясь и сомневаясь, поделился с ним своими наблюдениями и выводами – о том, кто украл деньги у Слёта Русских Индейцев, о том, что Арина втайне от друзей проворачивает какие-то непонятные и наверняка опасные свои делишки. И что надо что-то делать…
– А что мы можем сделать? Ну пробраться в их лагерь да ещё обследовать те места, где ты видел Арининых мотоциклистов. Так? – сказал Федя, выслушав друга, ведь, несмотря ни на какое соперничество, немногословный надёжный Витя очень ему нравился.
– Можем ещё тут сидеть и ждать, – усмехнулся Витя. – В общем, понятно. С чего начнём?
– Сначала, я думаю, обследуем место, где ты видел парней на мотоциклах. Может быть, они ещё там. Спросим у них напрямую, что за дела у них с Ариной, – предложил Федя.
– Да, – согласился Витя. – А потом в лагерь. Только постарайся в руки этим безумным индейцам не попасть. Троих я уже из плена не вытащу.
Вот теперь Феде за эту подколку захотелось накатить Рындину в ухо. Но он тоже не стал – и тоже по тем же соображениям.
– Война! Война! – мимо Антона Мыльченко проносились индейцы, беготнёй и воплями настраивающие себя и окружающих на военный лад. – Враги вырыли топор войны! Наше великое племя принимает их вызов!
«Какие враги, интересно? – думал Антоша, принюхиваясь к запахам индейской кухни. – Другой слёт из другого леса на них напал? Это есть в сценарии игры?»
И не успел он задать свой вопрос одному из новых друзей – Блестящему Котлу, как услышал разговор, хоть что-то ему объяснивший.
– На нас напали условные враги! – говорила Синеглазой Рыбе её подружка – маленькая, но очень пронырливая девочка Кошачья Лапка, дочка Летящей Лани. – Я в прошлом году тут с родителями тоже была. Так ничего подобного не было. Мы готовили Пау-Вау – ну, песни, танцы, соревнования, общение. А в этом году вон как всё круто придумали, неожиданно!
– С войной интереснее! – охотно согласилась Синеглазая Рыба.
– Ага! – подтвердил мелкий Белый Карась, который, как и Антошка, подслушивал разговор девчонок.
Антон тоже хотел подтвердить, что да, так очень даже интереснее. Но его вдруг схватили под руки два взрослых индейца и без разговоров куда-то понесли.
И, уже качаясь в воздухе, Антон Мыльченко, стойкий артистичный брат Белой Руки, услышал звонкий голос Кошачьей Лапки:
– Ну, а теперь пошли скорее, Синеглазая Рыба, удобное место занимать! Мне мама сказала, что сейчас пленного пытать будут.
– Вырвется. Я тебе говорю – вырвется, выкрутится, как змея. И капец! Не поймаем! – так Боевые Ножницы убеждал своего товарища.
Он был прав – идти по лесу шеренгой в три человека было очень трудно. И хоть оба молодых человека продолжали держать мелкую, по сравнению с ними, девчонку за руки, да ещё, сжав за плечи, придерживать на особенно узких и неудобных участках, было понятно, что всё это до поры до времени. Чуть они расслабятся – и ускользнёт добыча.
– Ладно, давай действительно свяжем её, – согласился Топор В Полёте.
Дело в том, что сопротивлялся он потому, что именно его ремень предполагалось использовать в качестве наручников. Ремень Боевых Ножниц для этого никак не годился, Ножницы уже вытянул его из штанов и попробовал: сложно было связать руки толстым широким ремнём из искусственной кожи. Ремень Топора был значительно уже, хоть и тоже из кожзаменителя.
– Давай, – скомандовал Боевые Ножницы.
Компания остановилась. Пока он держал Арину, Топор В Полёте своим ремнём как можно крепче обмотал запястья девчонки. Та не сопротивлялась – бесполезно, всё равно сейчас явно не лучший момент для бегства.
– Вроде туго, не вырвется, – подергав ремень, заключил Боевые Ножницы. – Ну, пошли дальше.
Идти сразу стало удобнее и быстрее. Топор В Полёте шёл первым, за ним Арина, а Боевые Ножницы позади. Он крепко держал её за конец ремня – тот, что без пряжки, и следил, чтобы девочка не пыталась освободиться.
Настроение у индейцев заметно улучшилось. Да и лагерь, кажется, был уже недалеко.