Готовлю свое издельеВо всей восточной красе,Пишу в Самарканде в кельеСтаринного медресе.Художница-ленинградкаЗа толстой стеной живет,И тень огонька лампадкаБросает на старый киот.Отца единого дети,Свеченье видим одно,И голуби на минаретеОб этом знают давно.
1989
<p>ДУБ</p>Средь осени золотоцветной,Как шкурка молодой лисы, —Стоит, как муж ветхозаветный,Дуб нестареющей красы.Ему не надобно движенья, —Он движется в себе самом,Лишь углубляя постиженьеТого, что движется кругом.И он молчит. Его молчаньеНужней, прочнее тех словес,Что в нашем долгом одичаньеУтратили свой блеск и вес.Принять бы восприятьем дубаДень, час, мгновенье в сентябре,Но вечности касаюсь грубо,Притронувшись к его коре.
1989
<p>ПОЖЕЛТЕВШИЕ БЛОКНОТЫ</p>Что буравишь ты, червь-книготочец,Пожелтевших блокнотов листы?Неудачливых строчек-пророчицНеужель опасаешься ты?Робкий в жизни, в писаниях смелый,Черноморских кварталов жилец,Их давно сочинил неумелый,Но исполненный веры юнец.Дышат строчки незрелой тревогой,Страшных лет в них темнеют черты.Уходи, книготочец, не трогайПожелтевших блокнотов листы.
1989
<p>"Жил в Москве, в полуподвале…"</p>* * *Жил в Москве, в полуподвале,Знаменитейший поэт.Иногда мы с ним гуляли:Он — поэт, а я — сосед.Вспоминал, мне в назиданье,Эвариста Галуа,И казалось: мирозданьеЗадевает голова.Говорил, что в "Ревизоре"Есть особый гоголин.В жгучем, чуть косящем взореЖил колдун и арлекин.Фосфор — белый, как и имя, —Мне мерцал в глазах его.Люцифер смотрел такимиДо паденья своего.
1989
<p>АХМАТОВСКИЕ ЧТЕНИЯ В БОСТОНЕ</p>Здесь все в себе таитВкус океанской соли.В иезуитской школеЗдесь памятник стоитИгнатию Лойоле.А та, что родиласьНа даче у ФонтанаВ моей Одессе, — АннаЗдесь подтверждает связьНевы и океана.Пять светлых, важных днейБогослуженья мая,Соль вечности вдыхая,Мы говорим о ней,О жительнице рая.
