– Он передает вам привет, – сказала женщина, – и просит не беспокоить, после всего пережитого ему надо прийти в себя… может, в другое время, чуть попозже он захочет с вами увидеться, поболтать…
Ольга чуть не задохнулась от возмущения:
– Ничего себе! Маш, да ведь это санитар апокалипсис устроил! Ваш сынок, между прочим! Да! – выкрикнула она. – Если бы я знала, ни за что не стала бы связываться с ним!
– Оль, помолчи, – перебила ее подруга. – А вы! Убирайтесь! Ну! – Она выставила вперед руки. Парочка попятилась. Зашипели, превращаясь в смоляные кляксы, чавкнули, слились и бросились на друзей. Ольга присела, прикрыв голову руками.
Вспышка! Она едва успела зажмуриться.
Под веками вспыхнули цветные пятна.
Она подождала несколько секунд и осторожно приоткрыла один глаз.
От парочки на мосту мало что осталось – в неподвижном воздухе медленно кружили хлопья сажи.
– Кто это был? – спросил Михаил.
– Ловцы, разве не видишь, – устало ответила Маша. – Идем, нам нельзя останавливаться.
Ольга распрямилась, ее знобило, зубы стучали.
– Куда мы идем и зачем? Ведь все бессмысленно, мы никого не спасем, слишком поздно.
– Миш, возьми ее за руку, пожалуйста, и не отпускай. – Подруга даже не посмотрела в ее сторону.
– Пойдем, нельзя сдаваться, – попросил Михаил. Он крепко обхватил ее локоть и слегка подтолкнул. – Шагай, стисни зубы и иди.
Она подчинилась: какая теперь разница – будет идти, пока держат ноги, а потом просто упадет, и для нее все закончится, или не закончится, а значит, она будет идти вечно, тупо и упорно – идти.
Перед глазами маячила Машина спина. Конечно, она проводник. Она одна знает, куда идти.
Знает ли?
Она была проводником в прошлой жизни, а теперь все изменилось, жизнь и смерть смешались. И скоро хаос поглотит осколки миропорядка.
Проклятый санитар!
Внезапно она уткнулась в спину подруги. «Футболка? Почему Машка в домашней одежде? По Междумирью она путешествовала в таком удобном костюме из материала, похожего на тонкую замшу или лайку…»
Она подняла голову.
– Пришли, – сказала Маша.
Ольга выглянула из-за ее плеча.
Там была комната, обычная человеческая комната с елкой в правом углу у окна. Под елкой сидел мальчик лет четырех, с белым чубчиком, вихром на макушке, в синей пижаме с корабликами.
Мальчик играл – усаживал на резинового дикобраза куколку в красном кимоно и игрушечного гномика.
Ольга ахнула, зажав рот ладонью.
– Саша, – позвала подруга.
Мальчик поднял голову и улыбнулся:
– Я знал, что ты придешь. Давай играть!
– Давай, – согласилась Маша. – Смотри-ка, что я умею, – И позвала негромко: «Ко мне!»
Резиновый дикобраз шевельнулся и начал расти, вскоре заполнив все свободное пространство. На спине его длинные иглы сложились, образовав сиденье со спинкой. Маленькая японка в красном кимоно и гном тоже подросли и ожили.
Маша подошла к восторженному мальчику и протянула руку:
– Поедем со мной.
Он недоверчиво спрятал руки за спину:
– А куда?
– Спасать мир.
– От плохих и злых?
– Да…
– Я их боюсь, – шепотом признался он.
– Не бойся, ты же со мной. Смотри-ка, и Миша с нами, а он знаешь какой сильный и храбрый!
Михаил присел перед малышом на корточки.
– Ты молодец, – сказал он, – ты большой молодец, Саша! – И посадил его на сиденье. – Я поеду с вами. – Он посмотрел Маше в глаза. – Одна не справишься.
– А кто будет держать якорь? – спросила она.
Михаил повернулся к Ольге. Теперь они оба смотрели на нее.
– Я? Но что я могу? Как? – Она тряхнула головой. – Объясните!
– Карауль елку, пока ты здесь, все должно оставаться неизменным.
– Значит, елка – якорь? – переспросила Ольга.
– Судя по всему, единственный, – подтвердила Маша. – Нам пора, Оль, прости, если что. Японка и Гном останутся с тобой.
Дикобраз пошевелился и осторожно направился к слишком маленькому для него проходу.
Проем увеличился мгновенно и проглотил колючего скакуна вместе с седоками.
Дверь захлопнулась, отрезав Ольгу и ее помощников от того, что происходило вовне.
– Это все? – произнесла Ольга. – А как же остальные? Миллиарды людей! Что с ними? Они вообще существовали?
Она достала из кармана джинсов телефон. Черный мертвый экран. Вещи перестали иметь значение, как и люди.
Японка и Гном встали у елки и замерли. Выполняют приказ. И она, Ольга, – такая же служебная фигура, ее на самом деле тоже нет, это все сон маленькой девочки в предновогонюю ночь.
– Мамочка! – крикнула она в пустоту.
– Не бойся. – Японка взяла ее за руку.
Ольга вздрогнула, с трудом сдерживаясь, чтоб не выдернуть.
– Песенку знаешь? – спросила Японка.
Ольга посмотрела на нее непонимающе:
– Какую песенку?
– Про елочку.
– Ты шутишь?
– Ничуть. Мы держим якорь, забыла? Страж связал детский сон и явь, возможно, это единственная, последняя нитка, не позволяющая миру рухнуть в тартарары.
Ольга проглотила горький комок, застрявший в горле.
– Маленькой елочке холодно зимой? Пойдет? – спросила шепотом.
Японка важно кивнула и протянула руку Гному…
